День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 167 (317). Пятница

Просыпаюсь в приподнятом настроении. А что? Анькин вчерашний выверт вовсе не показатель провальности моего посещения мозгоклюя… И если я встречу очередную Андрюшкину попытку примирения не в штыки, а честными словами любви, то… То, может быть, это переломит ситуацию?

Одеваюсь и крашусь в предвкушении будущей встречи: я ему всю правду в глаза, и он мне всю правду в глаза…. Пусть ничего в себе не держит! Если я хочу большего, а не только вздохи и поцелуи, то пусть и он заявит мне об этом! Если любит, пусть скажет!

Вечерние бутерброды продолжаются и на завтрак, только теперь с кофе, на ходу - на часах уже полдевятого и пора срываться на работу. Откусив от хлеба с сыром, не присаживаясь, хватаю чашку со столика и торопливо заливаю в себя, дожевывая кусок. В принципе я уже готова: одета, обута и причесана - не «вау», конечно, но для образа энергичной девушки сойдет: к юбке темно-синяя блузка без рукавов, с вырезом сердечком, яркий макияж, распущенные по плечам волосы.

Время, время, время… Уже и сумка тут, на диване, и красная накидка - только подцепить за ворот, накинуть и бежать… В последний момент, из своей комнатухи появляется Сомова:

- Доброе утро.

Мой оптимизм прорывается наружу, и я распахиваю объятия:

- М-м-м, самое доброе утро, какое только может быть!

Анька выслушивает восторги, уперев руки в поясницу, потом продолжает путь к столу:

- О, я смотрю, ты у нас опять порхаешь?!

Почему опять? Со вчерашнего вечера крылышки не складывала и надеюсь, так будет и впредь! Одобрительно кивнув, продолжаю жевать:

- Не опять, а снова!

Не дойдя до дивана, Анюта останавливается и, вздохнув, отводит взгляд – завидует, наверно. Мои губы, непроизвольно, растягиваются до ушей:

- И так я буду теперь выглядеть всегда!

- М-м-м, звучит угрожающе.

Пессимистка!

- А ты опять в коме?

- Почему вдруг в коме? У меня, все нормально.

- Точно?

- Точнее не бывает.

- Ну и супер! Приятно слышать.

- Сейчас умоюсь, и будет приятно видеть.

Склонившись над сумкой, сдвинув ее ближе к краю дивана, перекладываю в нее лежащие на столе блокноты и прочие мелочи. Дальнейшее промедление ведет к необратимому цугцвангу, и я судорожно натягиваю накидку, просовывая руки в рукава:

- Капец, Анечка-а-а, везде опаздываю.

Прижав сумку к груди, бегу в прихожую переобуваться. Анюта вслед недоуменно тянет:

- Чего это ты опаздываешь? Времени еще куча.

Только я тащится на общественном транспорте, да с пересадками, не хочу! Объясняю с набитым ртом:

- Пробки, Анечка, везде пробки!

Сомова кладет локти на полку, наблюдая сквозь нее за моими сборами:

- Ну, ты езжай на метро.

- Угу, а в метро, по-твоему, сейчас ни одного человека, да?

Приподняв то одну, то другую ступню, ворча, поправляю задники туфель:

- К тому же, когда оттуда выходишь, больше такое ощущение, что отпахал целый день.

Завязав у горла штрипки накидки, бросаю последний взгляд в зеркало:

- Все, родная!

Прямо сквозь полки тянемся чмокнуть друг дружку в щеку.

- Давай, закрой за мной дверь.

Но вдруг замираю, вспомнив, что любой психологический аутотренинг, требует антуража, магических заклинаний и самовнушения. Иначе не сработает!

- Так, стоп машина!

Развернувшись, иду обратно в гостиную и, встав там посредине, задираю голову вверх, делая глубокий вдох-выдох и закрывая глаза:

- Все плохое мы оставляем здесь, все хорошее берем с собой!

Победно гляжу на Анюту, удивленно поднявшую брови, а потом топаю на выход, выскакивая за дверь уже без задержки.

***

Появившись в редакции, не разбирая почты и бросив сумку в кресло в кабинете, летящей походкой, пританцовывая телом и душой, устремляюсь в чертоги художественного редактора - пора, пора полученный заряд позитива разделить с любимым человеком. Чуть коснувшись рукой притолоки, впархиваю внутрь, взметнув копной распущенных волос:

- Hi, everybody!

Андрей отрывается от перекладывания своих бумажек и поднимает голову. Увы, на его лице ни тени улыбки - вздохнув, он возвращается к своим делам. Ну, что ж, сама виновата, чморила всю последнюю неделю. Паинькой останавливаюсь рядышком, кокетливо поправляя локон:

- Андрюш, я тебя не сильно отвлекаю?

Уже само ласковое обращение должно показать ему, что кризис позади, и я снова готова положительно говорить о любви и наших отношениях. Калугин косится, потом выдает:

- Ничего себе.

Это комплимент?

- Что такое?

Андрей не поднимает глаз, уткнувшись в бумаги:

- Влетаешь как ветер. Привет.

Мне, конечно, хочется более теплой реакции, но мало ли какие могут быть заморочки у человека? Не буду привередой:

- Ну, может и так.

Бросаю взгляд за спину, назад в холл - надеюсь, нам в ближайшие минуты не помешают:

- А…, м-м-м… У тебя сейчас есть время?

Калугин сосредоточен:

- Смотря, на что.

Надеюсь, на приятное и полезное для обоих! Широко улыбаюсь:

- Надо поговорить.

Калугин вздыхает и почему-то не смотрит в мою сторону. Странно, но еще вчера он был совсем другим – несчастным, страдающим, желающим оправдаться в моих глазах. Теперь в его голосе сдержанное напряжение:

- Маргарит, насколько я помню, тебя наши разговоры не очень радуют.

Он мотает головой, но это меня нисколько не сбивает – понимаю, обиделся, но ведь я для того сейчас и пришла, чтобы все изменить!

- Ну, этот разговор будет несколько отличаться от других.

Андрей поднимается из-за стола, и уходит мне за спину, заставляя оглядываться. Голос его, по-прежнему, бесцветен:

- Да, заинтригован…. Ну?

Думаю, после моей импровизированной речи, его обиды быстро рассыплются, растают. Набрав в легкие побольше воздуха, начинаю:

- Андрей, когда я увидела на твоем компьютере УЗИ, в общем, естественно, это меня вышибло из седла.