День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 173 (325). Суббота.

Сладкий сон уходит, но до конца просыпаться не хочется. Наконец, открываю глаза, поднимая голову от подушки и проводя тыльной стороной руки по заспанным глазам. Рядом, повернувшись спиной, спит Андрей. Как же приятно просто полежать вместе и понежиться в теплой постели, уютно прижимаясь к любимому мужчине… Прикрыв глаза, кладу голову Калугину на плечо, обвивая рукой за талию, поверх одеяла. Мой!

От двери слышится скрип, и я резко вскидываю голову, откидывая волосы с лица. Ба, Егорова! В ярко-красном с цветами, коротком домашнем халате она стоит в дверях, а потом заходит внутрь. Неужели, бедняжке так плохо спалось, что решила все увидеть собственными глазами? Удивленно, приподнимаю брови:

- Тебе чего, девочка?

Та уже совсем близко к постели:

- Ничего.

Ха, ничего, так я и поверила… Небось, мечтала рассобачить нас во всю злую голову, а тут на тебе, незадача - лежат в обнимку голышом, да еще и жмутся друг к другу. Показываю глазами на выход:

- Хэ… Дверь закрой!

- Красиво смотритесь.

Меня ее миролюбие не обманывает - все равно же брызнет ядом:

- Слушай, ты! Я тебе сказала: дверь закрой и рот заодно.

- Фу, как грубо.

Продолжаю шептать, чтобы не разбудить Андрея:

- Слушай, тебе, что врач сказал - олицетворять собой стационар. Вот и иди, олицетворяй.

Наташа, сложив руки на груди, с места не двигается:

- Марго, ну что ты заводишься на ровном месте?

Какое же оно ровное? Вот, откуда здесь взялся этот твой халатик? Или таксист подарил, прежде чем коленки пощупать? Егорова раздвигает губы в виноватой улыбке:

- Я просто в туалет шла.

Угу. Шла, шла и заблудилась. Твердо и раздельно чеканю:

- Туалет - другая дверь!

- Я знаю, где в этом доме туалет. В первый раз, что ли.

Не сомневаюсь, что знаешь. Но сказать мне нечего, уела. Ничего, ничего, погоди, я тут такую генеральную уборку устрою, что не только халатик, любое твое барахло будешь искать по помойкам! Огрызаюсь:

- Стучаться надо, когда к взрослым в комнату заходишь.

И демонстративно кладу голову на плечо Калугину, приникая щекой.

- Извините меня бабушка, в следующий раз я обязательно учту.

Даже ухом не веду, улыбаясь в потолок. Шаги удаляются, и я приподнимаю голову ей вслед, качая головой - вот, дура!

- Капец.

Все равно, победа за мной! Целую мужское плечо, и Андрей переворачивается на другой бок, заключая меня в свои объятия. Успокоено закрываю глаза - вот так, в гнездышке, можно еще сладко подремать и помечтать.

***

Убогая и правда носа не показывает, даже когда мы с Андрюшкой встаем, умываемся, чистим зубы и убираем постель, складывая диван. Если так будет продолжаться, то я не возражаю, пусть сидит в детской до понедельника. От такого вывода даже веселею.

Переодевшись в спортивный костюм, пользуюсь тем, что Калугин застрял в ванной и, пока его нет, накрываю на кухне завтрак на двоих. На столе появляется вазочка с медом, тарелка с бутербродами - с карбонатом и сыром, украшенные петрушкой. На отдельных блюдах раскладываю купленные вчера пончики и апельсины. Не забываю и отдельный подносик для Егоровой с полным набором – салфетки, чайничек, блюдце с бутербродами. Я сегодня добрая! Кажется, все… Присев к столу наливаю из большого желтого чайника сначала чай себе в полупрозрачную стеклянную чашку, потом Калугину. На пороге возникает Андрей в запахнутом бордовом халате на голое тело и замирает:

- Ух, ты! Ничего, себе. С чего это вдруг?

Это он про спецподносик?

- Как это с чего это вдруг? Все нормальные люди по утрам завтракают.

Я же не стерва, какая-нибудь. К тому же звание хозяйки обязывает… Калугин присаживается к столу, и я продолжаю излучать радушие:

- Как ты думаешь…

Специально выговариваю каждое слово:

- Наташа…, карбонат…, ест?

Андрей усмехается, мотая головой:

- Не знаю, можно спросить.

Ну, я хоть и добрая, но не до такой степени.

- А можно и не спрашивать. Карбонат свежий, чего его не есть.

Положив локти на стол, Андрей опускает голову, хихикая:

- Согласен.

Мне нравится моя новая роль, и я искренне прошу прощения:

- Слушай, Андрюш, ты прости меня, за вчерашнее.

Сосредоточенно разглядывая бутерброд, Калугин переспрашивает:

- За вчерашнее? А что у нас вчера было?

Он впивается зубами в мясо. Мда, голодный мужик, это не птица-говорун, пока не поест, не отличается сообразительностью. Поморщившись, приходится разжевывать, лишний раз, выставляя себя дурой:

- Ну, просто я вчера наговорила лишнего. Правда! Ситуация такая дурацкая. Если бы не врач, я бы подумала, что все подстроено.

С набитым ртом Калугин что-то мычит, и я осторожно ложечкой беру мед из розетки, отправляя его в рот.

- Марго, неужели ты думаешь, что человек в такой ситуации может играть собственным ребенком?

Да мне самой не нравятся мои подозрения, стыдно, но ничего с собой поделать не могу… Снова скривившись, виновато всплескиваю руками:

- Андрюш, я ничего не думаю, я просто прошу у тебя прощения. Вот, ну правда… Ты был прав, мы человеку помогли, остальное нас не касается.

В голосе Андрея признательность:

- Вот, ну какая ты у меня умница.

Если бы… Вздохнув и запустив руку в волосы, встряхиваю ими, расправляя:

- Я?

- Да.

Увы, я недоверчивая вредина, никому не верящая… Подперев ладонью подбородок, вздыхаю:

- Да, нет, это ты у меня умница. Серьезно, я таких людей больше не встречала.

Калугин хмыкает, продолжая жевать, но мои слова ему приятны. Он хихикает:

- Это плюс или минус?

В конкретном случае минус. Так что свои откровения обращаю в шутку:

- Да вот, даже не знаю.

Ладно, пора позаботится и о болезной. Снова беру в руки чайник:

- А, как ты думаешь, она чай пьет или кофе?

- Ну, я думаю, что лучше чай, конечно.

Наполняю чашку на подносе: