День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 180 (334). Понедельник.      

Утром все приходится делать самой и завтракать в одиночестве - Сомова с вечера предупредила о позднем эфире и просила не будить. Пожарив яичницу с зеленью, накромсав бутерброды с сыром и помидоры с листовым салатом, отправляюсь одеваться, причесываться и наводить марафет. Перемерив несколько вариантов, останавливаюсь на атласной фиолетовой блузке с длинными рукавами и низким треугольным вырезом спереди, и юбке–карандаш: в ней, кажется, будет стройнее. А волосы просто расчесываю, без изысков, и, скрепив высоко гребнем, волной пускаю по спине.
Разместившись в гостиной, где праздничные бумажные гирлянды и сдувшиеся шарики еще продолжают болтаться, напоминая об Анькином дне рождения, налив чаю в чашку, хомячу яичницу за обе щеки, хотя, похоже, с бутербродами с сыром перестаралась - можно было обойтись без них… Хватит и миски с салатом на второе. Отрезав ножом кусок яичницы, отправляю в рот, и в этот момент, потягиваясь и кряхтя, из своей комнаты выплывает, шмаркая тапками, Сомова:
- А-а-а… Доброе утро.
Подняв голову от тарелки, соню встречаю радостно:
- Привет! Ну, ты и дрыхнешь, подружка.
Анька продолжает сладко потягиваться:
- Имею право.
Она со вздохом садится на придиванный модуль, возле Фионы, и я поддакиваю:
- Это точно.
Сомова продолжает извиваться, разминая свои телеса:
- Марго.
Отправляю очередную порцию в рот:
- Что?
- Слушай, ну, спасибо тебе огромное, еще раз. Спасибо, тебе.
Это про день рождения? Да уж, веселенький получился. Так это ж не одна я, это скорее Гранова надо благодарить и ребят с радио:
- Слушай, Сомова, ну хватит уже благодарить.
Уткнувшись в тарелку, добавляю:
- Через четыре месяца у тебя будет отличный повод для алаверды.
Анька недоуменно хмурится и подается вперед, пытаясь заглянуть мне в лицо:
- А что у нас через четыре месяца?
Что-что… Июль.
- Как, что? День рождения.
Отправляю в рот большой кусок – м-м-м, вкусно, с травкой, с помидорчиком… Удивление в рядах присутствующих нарастает:
- Чей?
Гляжу с интересом на подругу. Действительно, чей? Если в одном паспорте, от Саши Коваль, написано апрель, а в другом, от Руслика - декабрь? На самом деле все просто - праздновать будем среднеарифметическое:
- Чей… Маргариты Ребровой!
Не два же раза в год отмечать. Хотя можно и два, или даже три, добавив день рождения Игоря Реброва. Сомова смеется, и я уточняю:
- Заметь не Гоши, а Маргариты. Тебе что паспорт показать?
Вернее, два. Анюта верит на слово и расплывается улыбкой:
- Ну, я же не знала.
- Запищи, а то забудешь.
- Ладно.
Гостеприимно предлагаю:
- М-м-м… Яишенки?
Сомова обрадовано соглашается, разворачиваясь к столу. Задрав ногу вверх, переносит ее через голову расположившейся здесь Фионы:
- Да, давай-ка… И чаю!
Наливаю ей в чашку из прозрачного чайника с заваркой:
- Слушай Ань, мне кажется или я растолстела?
Сомова в задумчивости оценивает:
- Не знаю… Мне, кажется, все вроде на месте.
На месте то, на месте… Но как-то тесновато… И лифчик жмет и юбка.
- Да, оно, конечно, как бы на месте… Но как-то много этого стало… Нет?
Неуверенно взираю на подругу, и та откликается:
- Ну, если тебе что-то мешает, то походи в спортзал.
Спортзал? И что там делать? Ляжками перед мужиками трясти? Положив ногу на ногу, озвучиваю свой вариант:
- Ну… А я вот думаю – может, на диету сесть?
- Ну, сядь на диету. Только учти – диета без спортзала, это все впустую. Это сплошной мазохизм.
Блин, не было печали. А зачем, тогда, во всех журналах про диеты пишут?
- Почему?
С видом знатока, Анька взмахивает вилкой с куском яичницы:
- Да, потому что усилий масса, а результата ноль!
Потом, отправляет пищу в рот. Зная Сомовскую самоуверенность, уточняю:
- Серьезно? А ты откуда знаешь?
- Обижаешь! У меня раз в месяц вообще на эту тему программа в эфире, между прочим.
Поелозив немного, усаживаюсь удобней слушать гуру. Хотя ходить в спортзал, как то и времени нет, да и лень. А Анюта, с полным ртом, продолжает хвастаться своим опытом и размахивать вилкой:
- Все эти диеты, спортзалы, тренажеры… Между прочим, очень актуальная тема!
Странно, что Сомова вообще ударилась в это направление в своем эфире. Или комплексовала? Картинка с Анькой на тренажере, да на голодной диете, вызывает смех:
- Хэ… Особенно для тебя.
С ухмылкой приникаю к чашке, отпивая, и Анька поджимает губы:
- Ну, уж, извини… Гены пальцем не раздавишь.
Обычно у нее присказка другая и я поправляю:
- Гену… Ха.
- А!… Гену.
Сомова, склонившись над миской, лезет ложкой в салат, и мы ржем.

***
Осознание, что Егорова наконец-то убралась из Андрюшкиного дома и ничто не мешает нам наслаждаться жизнью, действует очень позитивно - появившись в редакции, любую возможность используем с Калугиным, чтобы пересечься, поболтать, полюбезничать. Иногда, увлекаясь, тискаемся и даже целуемся, не обращая внимания на народ, хотя конечно предпочитаем в таких ситуациях оказаться в кабинете главного или художественного редактора. И что удивительно – это нисколько не мешает разгребать текучку, а даже наоборот окрыляет! Я уже строю планы на следующие выходные - может, теперь-то, мы можем провести их вместе и наедине? Только бы это не совпало с другими, и очень некомфортными регулярными моментами. Нехитрые прикидки настораживают – оказывается, с последнего раза, прошла уйма времени, и запасы проклятых прокладок нужно было закупать еще три дня назад! Капец, может, я толстею вовсе не из-за жратвы? Мысли, что внутри у меня происходят совсем ненужные процессы, выбивают из колеи полностью.
Приехав домой в полной депрессии, отказавшись от ужина, и, переодевшись в голубую майку и спортивные штаны, весь вечер уныло сижу на постели, забравшись на нее с ногами, в который раз подсчитывая, сколько раз и когда мы занимались с Калугиным сексом, вспоминая, использовал ли он резинку и пугая себя катастрофическими последствиями… Значит, месячные начались в прошлый раз в середине февраля, поехали соблазняться мы в последних числах и с тех пор… Ого-го… Походу башку обоим снесло как раз в самый опасный срок. Ка-пец… Мысли идут по кругу, и я прислушиваюсь к себе и своим ощущениям… Через час в открытую дверь заглядывает Сомова:
- Марго, перекусить не хочешь?
Видимо решила, что я вся в трудах, потому и не вылезаю. Поморщившись, отвожу взгляд:
- Нет, спасибо, не хочу.
Аппетита ни на грош. Сомова присаживается рядом:
- Там бутерброды есть с ветчиной.
Блин, я и так в раздрае, что распухла не по делу, а она про бутерброды!
Разнервничавшись, срываюсь, повышая тон:
- Ань, я же сказала, не хочу!
Сомова смотрит обиженно, дергая плечом:
- Что это ты такая раздраженная?
Черт! Вот и Аньке прилетело, не за дело. Сбавляя обороты, отворачиваясь:
- Ничего я не раздраженная.
Ха… Если бы гавкала по делу, была бы только рада... Но ведь никаких физических признаков! Анюта елозит на месте, и в голосе забота:
- Что, голова болит?
- Да, если бы.
- Ну-у…, а что тогда?
С несчастным видом смотрю на подругу:
- Слушай, Ань, у меня чего-то давно нет…
Во взгляде Сомовой безмятежность и непонимание:
- Чего, нет?
Чего, чего… Капец, почти год баба, а произносить вслух такое, по-прежнему, стесняюсь. Сердясь на непонятливость, киваю подбородком в область ниже живота.
- Того!
Подруга успокаивает, отмахиваясь:
- А-а-а…, да, ерунда. Ну, это бывает такое у женщин: там перенервничаешь или что еще.
С надеждой слушаю, открыв рот. Но беспокойство остается – больше трех дней это много или мало? Поджав губы, и чувствуя, как они дергаются, выдавливаю из себя, намекая:
- А если это…
И внимательно, затаив дыхание, гляжу на Анюту. Та не врубается:
- Что «это»?
Что-что… Может тебе в деталях описать? Наморщив лоб, продолжаю жалобные иносказания:
- Ну-у… У нас, связь.
Сомова ошалело подается ко мне всем телом, заглядывая в лицо:
- Связь? C кем?
С инопланетянами! Дура. Говорить и так трудно, а тут еще Анька тупит. Широко распахнув глаза, буквально взрываюсь:
- С кем… Ну, с кем?!
Анька сопит, ведет головой из стороны в сторону, и вдруг повышает голос:
- И что, ты хочешь мне сказать, что вы не предохранялись?
Откуда я знаю?! Я и не думала об этом, это мужские дела. На всякий случай оправдываюсь:
- Нет, ну, предохранялись, конечно…. Но, не всегда.
Анька заводится с пол оборота, переходя на крик:
- Как это не всегда?!
Что ж так вопить-то?!
- Сом, чего ты как маленькая - не всегда, значит, не всегда.
Та отворачивается, укоризненно вздыхая:
- Фу-у-ух… С ума сойти!
И всплеснув руками, стучит костяшкой пальца себя по голове:
- Ну, ты совсем, что ли?!
Капец, орать я и сама умею:
- Успокоила, спасибо!
Сомова продолжает возмущаться:
- Какой кошмар… Еще этот индюк, тоже… О чем он-то думал? Одна вон в дурдоме, другая брюхатая ходит, теперь ты на очереди!
Компания мне не нравится, и я бросаюсь на защиту Андрея:
- Егорова беременна не от него!
- Ой, да какая разница?! Что с тобой-то теперь делать?
Об этом гадать даже не хочется. Но озвученный подругой первоначальный вариант ситуации мне нравится больше:
- Я не знаю… Ну, подожди, ну сама же говоришь, может перенервничала!
Сомова со вздохом роняет голову вниз, хватаясь за виски:
- О-о-ой, не знаю… Ей-богу, вы как дети, прямо.
Сомовский обвинительный выплеск нарастает с каждой секундой, заставляя съежится и стать незаметной. Вдруг и правда залетела? Кошмар… Себя становится жалко, подталкивая плаксиво заныть:
- М-м-м… Что я за дура такая…
Анька самобичевание поддерживает, сразу разворачиваясь в мою сторону:
- Да-а!
Тем не менее, разговор приносит облегчение, и через пять минут уже даже хочется переключиться и идти пить чай с бутербродами. Самобичеванием заниматься рано, посмотрим, что покажет завтрашней день.