День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 188 (344). Четверг.        

Утром, за завтраком, Сомова снова возвращается к ночному разговору. Для меня эта тема уже в прошлом и я, забравшись в придиванное кресло с ногами, босиком, просто медитирую, сложив руки на груди, погруженная в грустные мысли о тщетности своих поисков. Иногда, отпиваю чай из чашки, стоящей рядом на широком поручне. Мозги в раздрае – вроде и на работу надо, уже влезла в плотную юбку ниже колен и фиолетовую атласную блузку с укороченными рукавами, расчесала космы, осталось только туфли надеть… И в то же время не терпится предпринять еще какой–нибудь финт ушами и выйти, таки, на след Павла. Взяв со стола фотку с Машей, Анюта удивленно трясет ею:

- Слушай, странно, мы же ведь с Калугиным были там… Как мы эту фотографию могли не заметить?

С этой Кариной вообще все странно. За каким лешим таскала в своей сумке фото чужих мужика и бабы одному богу известно… И вообще, слишком много с ней противоречий. По идее она с Шульгиным -младшим должны были участвовать в бабкиных ритуалах с фотографиями вместе, но так ли это? Что-то ничего подобного в ее признаниях я не услышала… На Анютин вопрос, лишь раздраженно дергаю плечом:

- Откуда я знаю!

Сомова продолжает гундеть, мешая сосредоточиться:

- Слушай, а Паша этот, вообще, ничего так, фотогеничный.

Не знаю, чем он Аньку сразил - мордатый парень, слащавый к тому же. Недовольно бурчу, морщась, и делая губы трубочкой:

- Сомова, чихать я хотела на его фотогеничность! Меня, сейчас, другое волнует больше.

Если Павел был у бабки вместе с Кариной, а эта дура ни хрена не помнит, то парень-то должен! Анька косится в мою сторону:

- Что, именно?

- Ну, раз эта фотография там валялась, значит, все мои догадки были правильными.

Ну, или почти все. На лице Анюты недоуменная усмешка:

- Какие догадки?

По новому кругу? Всплеск досады заставляет встрепенуться:

- Сомова! Какие догадки? Ну, что ты как склеротичка? Ты не помнишь, что ли ничего?

Анька хмурится, видимо напрягая извилины, и я, сквозь зубы, ей в этом помогаю:

- Раз этот Паша тоже был у этой бабки, значит, все правильно: Гоша в Маше, Маша в Гоше!

Потоптавшись, Сомова уходит на кухню, приборматывая:

- Да-а-а, веселая рокировочка.

- Угу…

Кричу вслед:

- И вот что я подумала.

Анюта останавливается на пороге гостиной, ожидая продолжения, и я спешу озвучить , пришедшую ранее мысль:

- Ну, если Карина эта ничего не помнит, то это понятно – там мозгов как у колибри. Но Паша же должен помнить!

Сомова развернувшись, продолжает путь на кухню, к навесной полке и оттуда оглядывается:

- Что помнить?

- Что помнить…. Ритуал, вот этот вот, они ж там что-то шептали.

Подруга как всегда полна скепсиса:

- Может помнить, а может и не помнить.

Безусловно. Но попытка не пытка или что, сразу сдаваться? Пожав плечами, отворачиваюсь:

- М-м-м… И поймем мы это только тогда, когда Пашу найдем.

Анька, открыв холодильник, прячется за дверцей, только голос слышен:

- Ты что, опять собираешься искать Пашу?

Хмуро бурчу:

- Не опять, а снова!

Взяв чашку с подлокотника, делаю еще глоток из чашки. Холодильник продолжает со мной свой диалог:

- Каким образом?

Тяну шею, высматривая подругу… А, вот она! Каким, каким… Можно подумать у меня их много, этих образов:

- Тем же самым, через Сергея.

Очень не хочется снова ворошить палкой в осином гнезде, но другого выхода нет. Сомова возвращаясь в гостиную с чашкой и блюдцем с бутербродами, тут же пускается в возмущенный крик:

- Ты что, с ума сошла!

- Почему?

- Ну, ты же в Европе! Тебя вообще нет!

Подумаешь, аргумент:

- Вот именно, меня не было, а сейчас я вернулась.

Не зная, что и возразить, Анюта только мотает головой:

- Марго, ну это бред! Ну!

- Да, почему?!

Сомова усаживается на диван, продолжая держать на весу и чашку, и блюдце:

- Ну, потому что опасно водить Сергея за нос! Он смотрит на тебя как на любимую женщину.

А кто сказал, что динамить мужиков плохо? Сама, вон, сколько времени Наумыча держала на длинном поводке. Хотя, конечно, Сергей не Егоров, парень себе на уме. Прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, тяжко вздыхаю:

- Ань, я все понимаю… Но-о-о… Это мой последний, единственный шанс, походу.

Сомова только сопит, наливая чай из чайника себе в кружку:

- Ой… Я не знаю….

Кажется, моя идея ей не нравится… Начинаю тыкать пальцем в кнопки и Анюта, встрепенувшись, косится с подозрением:

- Ты кому звонишь?

- Сергею, кому ж еще.

- Ой, не знаю, может ты и права, конечно…

Напряженно выпрямившись, вслушиваюсь в длинные гудки, потом из трубки слышится:

- Оставьте вашу информацию, после короткого сигнала.

Значит, спектакль откладывается… Сообщаю Аньке:

- Автоответчик.

Сомова подсказывает:

- Наговаривай.

И то правда:

- Алло, Сергей, привет! Это Маша. Слушай, я сейчас в Берлине, у меня тут рейс чуть – чуть задержали, но я, надеюсь, что во второй половине дня уже в Москве буду.

Помнится разница во времени Москвы с Берлином два часа плюс два тридцать на перелет. Гоша, как-то летел оттуда, и это было утром. Чешу голову:

- Ты извини, я не звонила, у меня просто симка глюканула..., м-м-м.

Что еще? Тороплюсь пробормотать стандартные нежности:

- Я очень по тебе соскучилась… Э-э-э…, скоро увидимся. Все! Целую, обнимаю, пока!

Хитро поглядывая на Аньку, захлопываю крышку мобильника – мосты сожжены, вперед, и плевать на все препятствия! Подруга укоризненно упрекает:

- Да, уж… А как же Андрей? Он же ведь любит тебя.

Я его тоже люблю. Очень! Но и пути отхода надо оставить… Боюсь! От очередного «может быть я тряпка, но не могу», до «ребенка я не брошу». Вон он как ловко ушел в подполье с последним номером, даже шампанское с Зимовским глушил. Мимикрия почище, чем у хамелеона. Рассеянно встряхнув трубой, зажатой в ладони, хмыкаю: