День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 195 (353). Суббота

Утром настроение на нуле, даже завтракать не хочется. И краситься. И наряжаться… Забравшись в кресло в гостиной, одну ногу поджав под себя, а другую, уперев в столик, прямо в тапке, высиживаю время, непонятно зачем… Взгляд натыкается на покоцанный маникюр на большом пальце правой руки и я тупо разглядываю его… Надо будет освежить… Фиона, пасущаяся рядом, вдруг поднимает голову - из прихожей слышится щелчок замка и голос Сомовой:

- Фу-у-ух, доброе утро.

Бурчу:

- Да уж, добрее не бывает.

Слышится стук скидываемой обуви:

- Как дела?

Пока не родила. Бездумно таращусь в пространство, и это не придает голосу жизнеутверждающих ноток:

- Никак.

Сомова весело бежит на кухню, шмаркая тапками:

- Так, что тут у нас есть?

В холодильнике? Наверно, ничего.

- О… Ты что, так и не сходила, что ли в магазин?

- Так и не сходила.

Сомова идет ко мне в гостиную:

- Вот это да! И что, так и сидела голодная?

Много ли надо для закуски? Конфеткой занюхала и хорошо… Так что глаз не поднимаю и интонации не меняю:

- Так и сидела.

Сомова, наконец, замечает, что я не в себе и присаживается на диван:

- Марго, ну, что с тобой?

Чего спрашивать, видит же - живая, никто не изнасиловал, только побил, пока подружка наслаждалась жизнью. Бурчу под нос:

- Ничего.

- Слушай, ну, по-моему, тебе надо уже определиться.

- По поводу?

- Ну, знаешь, чтобы я на твоем месте сделала?

Повесилась? Наконец, поднимаю голову, разглядывая подругу:

- Что?

Та рубит рукой воздух:

- Вот послала бы к чертям собачьим, всех этих Пашей и Сережей, и всех, кто вокруг тебя вьется.

Больше всего вьешься ты. Тоже послать? Мой голос все также безучастен:

- И что дальше?

- Ну, как что? У тебя же есть Калугин!

Походу, уже нет. Со вздохом, неуверенно качаю головой, отворачиваясь к Фионе, положившей голову на поручень:

- Не знаю…

Сомова тут же подается ко мне:

- Чего ты не знаешь?

Господи и эта будет меня пытать. Измученно откидываю голову назад на спинку кресла:

- Ань, ну, хватит меня… Хватит меня выкручивать, выворачивать то меня! Мне и так хреново, ты не видишь?!

- Вижу.

Сомова отправляется на кухню ставить чайник и чего-нибудь сварганить к завтраку. А у меня появляется несколько свободных минут вновь погрузиться в раздирающие сомнения: Андрей, с его ревностью, недолгими клятвами и ужасом перед Гошей - с одной стороны, и с моим недоверием к нему, терзаниями по прошлому и страхами ошибиться - с другой. Невозможно соединить несоединяемое… Наконец, Анька возвращается с подносом в руках: там две чашки, чайник и тарелка с бутербродами, в окружении листиков салата. Сомова садится на диван, а поднос ставит со вздохом на столик:

- Марго!

- Что?

- Ну, вообще-то, мне казалось, что ты уже определилась… Ну, как-то успокоилась, Андрею все рассказала.

Как-то... Вообще-то… Может, быть… Хмуро поднеся к глазам руку, рассматриваю маникюр. Это когда было-то, еще до Катерины. А ввязавшись в расследование, стало уже не до успокоения, сплошная движуха…. Даже Калугин претензии предъявляет: дескать, зачем бедного в постель затащила, соблазнила, лишила невинности.

- Я тоже так думала, понимаешь.

- Ну, а что изменилось-то?

А то она всю нашу историю не знает: только Андрею про себя рассказала - сразу разбежались, после Шепелева сошлись на пару дней и вновь меня по боку - только припадок Катерины и заморозил процесс, потом Егорова с новой беременностью… И вот, похоже, опять нас стремительно разносит друг от друга.

- Да ничего. Я встретила эту Карину…

- И что?

И появился шанс! Разрубить все узлы и метания одним ударом! Всхлипнув, закрываю рукой лицо:

- И все! Меня вновь накрыло.

- О-о-ой, не знаю.

Сомова переставляет чашки с подноса на стол, потом вскидывает голову:

- Ты мне лучше скажи – ты хочешь быть с Андреем или нет?

Господи, конечно, хочу! Только теперь уже мне нужны гарантии, а их нет, не тот характер у Андрюшки, чтобы гарантии давать, а тем более выполнять. И что он скажет через месяц, через полгода, через год? «Извини, дорогая»? Вздыхаю:

- И ты туда же?

Сомова недоуменно поднимает брови:

- Ну, куда «туда же»?

- Сомова я себе на этот вопрос ответить не могу, а ты хочешь, чтобы я тебе сказала.

Анюта недовольно вспыхивает:

- Марго, ну, вообще-то тут вариантов немного - либо да, либо нет!

А если «да», то что? Не могу я все поставить на кон и проиграть! А если ребенок у Егоровой все же от Калугина? Лишнюю неделю в сроках ее беременности он так и не объяснил, сколько не приставала. Сделает через полгода ручкой «adieu», и с чем я останусь? Поморщившись, ворчу, косясь на подругу:

- Хватит меня доставать, а?

- Ой, а я тебя и не достаю, между прочим. … Слушай, вот хорошо, тогда ответь мне на такой вопрос - вот, с кем я сейчас разговариваю? С Марго или с Гошей, а?

Дурацкий вопрос. Сама знаешь с кем! Вместо Игоря Семеновича одни сопли с прокладками. Но назойливость Сомовой заставляет вредничать. Отвожу взгляд:

- Не знаю.

Всплеснув руками, Анюта хлопает себя по коленкам:

- Хэ!

И вскакивает:

- Ну, тогда, я тем более не знаю. И вообще ты себя окружила какими-то несуществующими проблемами и маешься с ними!

Ни фига себе несуществующими… Так по морде схлопотать.

- Какие-то Паши, фигаши…, эти Сережи. Кстати…, где этот, квартирант твой?

Бурная Анькина реакция с фигашами вызывает улыбку. Облизываю губы:

- Ушел.

Сомова плюхается на диван рядом:

- О! На работу я надеюсь?