День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 138 (250).  Понедельник.    

С утра пораньше, быстренько позавтракав, отправляюсь на разведку в «Кальяри». На всякий случай, такси оставляю подальше, около «Авиамоторной». Как меня встретят не знаю, поэтому специально одевалась серенько и строго - под курткой на мне классический костюм из пиджака и прямой юбки, чуть ниже колен, все мышиного цвета, на шее короткая нитка бус под жемчуг, под пиджаком голубой топик с узкими бретельками, на плече на коротком ремешке сумка, прижатая локтем под подмышкой, волосы распущены и зачесаны на одно плечо. С листком в руках, с написанным в ней адресом и схемой, выхожу на Красноказарменную улицу – ресторан где-то здесь, в ее начале.

Иду не торопясь, посматривая на номера домов. Развернув листок, еще раз смотрю адрес - вроде тут. Возле лестницы, ведущей на крыльцо ресторана, нерешительно останавливаюсь - что лучше: зайти самой или дождаться, пока кто-то выйдет из хозяев заведения? Вопрос решается сам собой - слышится густой мужской голос. Это Шульгин, владелец, я его видела в интернете, стоит в дверях и разговаривает по телефону:

- Угу, не спорьте, не спорьте... Вы только бабки хотите получать! Если я сказал живая музыка, должна быть живая музыка.

Видимо сам бог послал его ко мне - у кого еще поспрашивать о Павле, как не у отца! Мужчина как раз спускается по лестнице:

- Эти ваши плюсы-минусы, они меня не интересуют. Живая музыка, только живая!

Волнуясь, жду его внизу, переминаясь с ноги на ногу. Шульгин ставит точку в своем разговоре:

- Все!

Остановившись прямо передо мной, он буравит мое лицо строгим взглядом:

- Не понял!

Не знаю, чего я ждала, какой реакции на явление Маши Васильевой, но надеялась на лучшее и потому пытаюсь дружелюбно улыбнуться. Увы, Пашин отец настроен гораздо агрессивней, буквально припечатывая оскорбительными словами:

- У тебя что, совести хватило сюда припереться?

В растерянности и шоке хлопаю ресницами, а буйный папаша уже злобно сжимает кулаки:

- А ну-ка, пошла вон отсюда!

Судорожно поправляя волосы, осторожно блею:

- Извините, я просто хотела поговорить.

- Мне плевать, что ты там хотела! Чтобы я даже запаха твоего не слышал!

Я все еще пытаюсь найти примирительную тональность:

- Подождите, я хотела спросить, где Павел!

- Серьезно? Это я у вас хотел спросить, где же Павел?!

В дверях появляется девушка:

- Папа, ты чего так кричишь?

- Рита!

Если папа, то значит, это его дочь, и зовут ее Рита. Она быстро спускается с крыльца и тоже с ходу накидывается с обвинениями:

- Ничего себе! А ты, с какой радости здесь нарисовалась?

Походу она тоже хорошо знакома с Машей. Шульгин ее гнев поддерживает:

- Вот и я о том же! Пашу она, видите ли, вспомнила.

Девица тараном наступает на меня и приходится сделать пару шагов назад.

- Слушай ты, неблагодарная! Забудь, вообще, как его имя произносится! Поняла?

Да ради бога, мне бы только порасспросить его и все! Мужчина пытается успокоить дочь:

- Ритуль, Ритуль, успокойся.

- Чего, упокойся?! Она моего брата со света сжила, а я должна на нее, вот так вот, просто смотреть?

Отец теснит ее:

- Иди в ресторан, займись делом, иди… Иди, иди , я разберусь.

Дочь, не оглядываясь, поднимается по лестнице к входу в ресторан, скрываясь за дверью. Теперь передо мной вместо тигра и тигрицы только один зверь и я пытаюсь его хоть чуть-чуть успокоить. Увы, мой голос дрожит:

- Извините, но вы даже не дали мне объяснить.

- Вот, знаешь, в аду, тебя будут выслушивать... Чертям там все расскажи!

- Подождите, ну дайте мне минуту объясниться!

Шульгин вскидывает вверх руки:

- Умоляю, богом прошу - уходи! Иначе я ударю тебя.

Он торопливо поднимается по ступенькам:

- Рита!

И я ему верю! Так и стою с открытым ртом, пока дверь не захлопывается.

***

Мне нужно срочно все обмозговать, причем лучше в компании. Так что вместо работы еду домой - у Сомовой эфир позже, так что она еще должна быть на месте. Зайдя в квартиру, сразу кричу из прихожей:

- Ань!

Замечаю ее в гостиной - Анюта вся встрепанная сидит на диване, забравшись с ногами, и не откликается. Что это с ней? Бросив ключи на полку, повторяю:

- Ань…

В ответ молчание и я иду к подруге:

- Капец, ты даже не представляешь, что я тебе расскажу.

И замираю - потерянный вил Сомика явно не располагает к сплетням:

- Оппа-на!

Вместо ответа Анька, хлюпнув носом, отворачивается. Поставив сумку на придиванный модуль, сажусь рядом:

- Ань, чего случилось, что ли? Ань…

Та сопит, глотая слезы:

- Cлучилось!

Мне не терпится узнать подробности:

- Ну не наматывай кишки на кулак!

Подруга снова хлюпает носом:

- Меня с радио уволили!

В смысле? Да на ней же вся программа держится!

- Что-о-о?

Привстав в недоумении, пересаживаюсь поближе:

- Кто уволил?

- Марат.

Каким это образом? Ничего не понимаю:

- Как, подожди… Этот урод тебя уволил? За что?

Не глядя в мою сторону, Анюта отмахивается:

- Да, долго рассказывать.

Может Анька чего-то неправильно услышала? Не так поняла? Приобнимаю подругу за плечи:

- Подожди, подожди… С каких это пор программный директор может увольнять ди-джеев?

Сомова недовольно фыркает:

- Да с таких… С тех самых!

- С каких, «с тех самых»?

Она обхватывает голову руками:

- О-о-ой, ну он там купил какие-то акции, в общем, удачно вложился в наше радио и теперь там все решает.

Не могу сдержаться:

- Вот урод, а? Вложился он. Лучше бы он в гроб вложился!

Анюта недовольно морщится:

- Марго, ну прекрати.

- Что, прекрати?! Я тебе давно, между прочим, говорила, что этот твой Ремнев… Чмошник и придурок!

Сомова обиженно выкрикивает:

- Да не мой, он!

Давно ли? Чьи слова: “Оскорбляешь его, оскорбляешь и меня»?