День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

Эпизод 6. День 144 (273). Среда.

Утром звонок трезвонит минуты две не меньше, наконец, с трудом, с осоловелым видом, сажусь в кровати. Тянусь нажать кнопку в телефоне, и когда он затыкается, тру пальцами глаза. Капец… Такая рань… Обалдело мотаю головой из стороны в сторону:

- Ну что, Маша с Уралмаша… Вперед и с песней?

Спустив ноги с кровати, поелозив, влезаю ногами в тапки и отправляюсь в ванную…

***

Спустя полчаса, уже одевшись в красную атласную блузку, с завязкой у горла, и юбку, чуть ниже колен, заколов волосы в хвост, завтракаю стоя на кухне, не присаживаясь, активно поглощая яичницу и запивая ее растворимым кофе... Из своей комнаты выходит заспанная Сомова:

- Ой, это ты, куда с утра пораньше?

- А то ты не знаешь!

- Слушай, ну ты же туда не набегаешься!

- А что ты мне предлагаешь? Жить там остаться?

Все еще жуя, иду в прихожую переобуваться, по пути бросая в воздух Аньке в упрек:

- Тебе, вообще, напомнить, чья это была идея?

Анюта пожимает плечами:

- Надо подумать, как красиво оттуда соскочить.

- Вот и подумай! Вот и подумай… Заодно дневник этой Васильевой прошерсти. Кровь из носу надо этого Пашу найти!

Взгляд на наручные часы заставляет всполошиться:

- Ой, капец, мне бежать уже надо!

Надев куртку и торопливо переобувшись, хватаю ключи с полки:

- Не жизнь, а чемпионат мира по легкой атлетике!

- Ну не пуха тебе.

- Пошла ты к черту!

Подхватив сумку, выхожу из квартиры.

***

Остановив такси у «Кропоткинской», до второго Обыденского переулка иду пешком. Поднявшись на этаж и тихонько ключом открыв дверь , осторожно протискиваюсь в квартиру. Тишина… Сдерживаясь, аккуратно закрываю дверь на замок и крадучись ползу сначала к тумбочке, положить ключи, потом поворачиваюсь к машиной спальне и… Дальше не успеваю - в коридоре появляется мать и вид у нее хмурый:

- Где ты была?

Не успела…. Надо срочно что-то придумать и я тяну время, делая испуганные глаза:

- Ой, мам, ты меня напугала!

Вера Михайловна обиженно поджимает губы:

- Это ты меня пугаешь! Куда ты ходила?

В магазин не прокатит - для этого надо было одеться во вчерашний наряд. А так получается, что где-то переоделась, причем в одежду, которой нет в этой квартире. Нервно сглатываю:

- Да-а... Тут не далеко.

Машина мать кладет тяжелую руку мне на плечо:

- Девочка моя, что с тобой происходит?!

Даже не знаю, что ответить на такой вопрос и пожимаю плечами:

- Ничего.

- Ты же стала совершенно другой, я же вижу! Ну, расскажи мне, матери, пожалуйста.

Тупо молчу, не находя подходящих оправданий и Вера Михайловна тянет меня в сторону гостиной:

- Снимай куртку, и пойдем с тобой поговорим, пойдем!

***

Мы заходим в гостиную и я, остановившись в центре, разворачиваюсь к матери лицом. Та смотрит на меня с мукой во взгляде:

- Машенька! Пожалуйста, не надо меня обманывать! Ну, куда ты ходила?

Грубо врать бедной женщине не хочется, и я не в силах поднять на нее глаза:

- Мам…

- Машуля! Понимаешь, ты же тоже женщина. У тебя тоже будут дети! Я тебе самый близкий друг.

В ее голосе звучат слезы, заставляя и меня тоскливо закатить глаза в потолок:

- Мам, я ходила по делу.

- Только, ради бога, не говори, что ты ходила искать Пашу!

Растерянно таращу на нее глаза - Пашу? И у него переоделась? Но с другой стороны может быть и к лучшему перенаправить разговор в эту сторону? Молчу, погрузившись в размышления, но Вера Михайловна понимает мое безмолвие по-своему и всплескивает руками:

- Господи, я так и знала! Ну, точно... Ну, зачем, ну зачем тебе нужен этот ублюдок?! Ну, разве ты не помнишь, что он про нас говорил, про тебя, про твою мать!

Павел про них что-то говорил? Что-то нехорошее? Это наверно после того, как Маша пропала.

- Мам, успокойся, пожалуйста. Я не ходила разыскивать никакого Пашу!

- Правда?

- Ну, честно, мам! Честно.

Могу поклясться на крови! Мать с облегчением выдыхает:

- О-о-ой! Ну и, слава богу! Ты знаешь, мне этот твой выбор совершенно никогда не нравился!

Вера Михайловна веселеет:

- Вот, то ли дело, Сережа! Как он тебя любит. Такой прекрасный парень. Видно невооруженным взглядом! А этот…

Ее лицо зло перекашивается:

- Это зажравшийся кусок мяса! Он считает: если у него есть деньги, значит он хозяин жизни. А мы так, коров лучше пасти!

- Мам, ну я еще раз повторяю, мне этот Паша нужен как зайцу стоп-сигнал!

- Вот! Вот это мне бальзам на душу. Девочка, ты моя дорогая!

Она тянется чмокнуть меня в щеку:

- Я знала, я знала, что рано или поздно ты поймешь, кто есть кто. Вот!

Вера Михайловна нежно гладит меня по плечу:

- Доченька, ты моя сладенькая.

***

Пить чай с тостами устраиваемся на кухне. Машина мать водружает на стол чайник с фарфоровыми чашками, тарелку с поджаренными тостами и. блюдце с горкой творога, чтобы намазывать его на поджаренный хлеб. Неожиданно получается очень вкусно! С набитым ртом не могу удержаться от похвал:

- Мам, если бы ты знала, как я обожаю твои тосты с корочкой хрустящей. Хрустят просто сказочно!

У Веры Михайловны, почему-то глаза лезут на лоб от удивления:

- Ты шутишь?!

Странная реакция. Неужели и тут я попала впросак?

- Почему я шучу?

- Ты же мне всегда за эти корочки делала выговоры!

Точно впросак. Приходится выкручиваться:

- Ну да… Нет, это когда ты передерживаешь, а когда в самый раз, то очень даже, м-м-м!

- Ну, Машунь, я успокоилась.

- Вот молодец, молодец!

Увы, сбить Веру Михайловну с прокурорского настроя не получается - все равно смотрит на меня с подозрением:

- Вот расскажи, где же ты, все-таки, была?