День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 184 (338). Пятница.

Сегодня, собираясь в издательство, Аньку старалась не напрягать - красилась, одевалась и готовила завтрак как подпольщица, без привлечения подруги. Скромный образ серой мыши был обозначен костюмной парой данной окраски, из пиджака и юбки. Немного яркости добавили голубая рубашка, легкий светлый макияж и мой естественный темный цвет распущенных волос.

Утром на работе обычная суета, но я стараюсь меньше касаться желтого раздела и центральной статьи, которую Зимовский откопал из старого Гошиного архива и теперь пытается приспособить к теме номера. Ее, кстати, тоже откорректировали - если первоначально это был спорт и хобби, то теперь, видимо из-за скандального материала, трансформировался в спорт и власть. Несмотря на бунт, у меня редакционной работы все равно хватает, так что скучать и лентяйничать не приходится.

Просмотрев почту, приходит мысль полистать заметки, заново переписанные Кривошеиным - все-таки, Валентин слишком подвержен влиянию Антона, и за моей спиной могли быть внесены такие правки, что встанут костью в горле, и отмолчаться не получится. Но взгляд, брошенный в сторону открытой двери , заставляет напрячься и зависнуть. В широкую щель мне виден дверной проем кабинета Калугина и стоящий там Зимовский, что-то втолковывающий Андрею, размахивая какими-то распечатками. Антон что-то говорит, разъясняет, а Калугин кивает. Походу они обсуждают развороты к новому номеру и именно по той части, где я не участвую!

Ноги сами несут меня в холл, то останавливаясь, то продвигаясь дальше, потихоньку перемещая к парочке. Зимовский вдруг кладет руку на плечо собеседнику и начинает говорить громче:

- Слушай, Андрюх! Ты знаешь, между нами много чего было, но не признать, что ты профессионал, я просто не имею права! Так что, извини, но это факт!

Я уже близко, так что, несомненно, этот спектакль Антон играет специально для меня. Теперь Зимовский трясет Андрею руку:

- Держи краба!

А потом даже заключает бедолагу в свои объятия:

- С тобой очень приятно работать! Правда!

Калугин не сопротивляется и даже благодарит:

- Спасибо!

Вмешиваюсь в эту идиллию мужской дружбы:

- Не помешаю?

Антоша оглядывается, изображая добродушное настроение:

- О, Марго! Нет, мы уже закончили.

И снова поворачивается к Андрею:

- Короче, сделаешь, как договорились. ОКей?

- ОК.

- Закончишь, звони.

Зимовский отступает к выходу успокаивающе выставляя ладони в нашу с Андреем сторону:

- Sorry, sorry!

Он уходит и я, проводив удаляющуюся спину взглядом, подступаю вплотную к Андрею:

- И о чем вы уже договорились?!

Увы, Калугин уходит от ответа, бурча с хмурым видом:

- Маргарит, ты мне можешь объяснить, что происходит?

И это притом, что я вчера обрисовала Андрею всю картину подлого заговора против меня! Судя по объятиям с упырем, он согласился участвовать в желтой части номера и теперь отрабатывает свое предательство!

- Я тебе должна объяснить, что происходит?

С горящим взором обхожу вокруг Андрея, вставая с другой стороны:

- Может быть, это ты мне объяснишь, что происходит?!

- Марго, подожди, я всего-то-навсего выполняю свою работу.

То есть, уйти в подполье по калугински - это выполнять свою работу и не трепыхаться? Поднимающаяся волна протеста изнутри, заставляет повысить голос:

- Да, а с каких это пор ты работаешь на Зимовского?!

- Я работаю на журнал!

- Да? А я смотрю у вас уже с заместителем главного редактора дружба на века, да?

- Марго, подожди!

Он бросает опасливый взгляд в сторону холла:

- Ты что, не понимаешь, что он тебя просто провоцирует!

Подавшись навстречу, не сдерживаясь, выкрикиваю в лицо:

- Это ты провоцируешь! Ясно?!

- Стоп! Я работаю здесь художественным редактором. Твой зам ставит передо мной задачу. Ты мне предлагаешь его послать?

Я? Я только хочу понять, что значат его вчерашние слова о поддержке!

- Посылать не надо. Но задачи, знаешь, можно по-разному выполнять!

- Отлично, то есть ты мне предлагаешь саботировать номер?

Не номер! А его скандальную часть! Именно об этом мы и говорили! И Калугин был согласен! Блин, опять скажет, что я его не так поняла:

- Я тебе предлагаю не подыгрывать Зимовскому!

Возмущенная и раздраженная дергаюсь прочь из кабинета. Вслед летит:

- Но ведь это же одно и тоже!

Нет, нет и нет! Остановившись и развернувшись, выкрикиваю:

- Нет! Не одно и тоже.

Калугин пытается мягко настоять на своем:

- Марго, подожди. Я…

Да знаю я все, что ты скажешь!

- Имей в виду. Если ты сделаешь фотографии Зимовскому, ко мне можешь больше даже не подходить!

Подступившие к горлу слезы обиды заставляют голос дрожать, и я спешу прочь.

- Маргарит, по…

Не дойдя до кабинета, останавливаюсь - слишком накопилось много негатива, чтобы вот так вот просто уйти и бороться в одиночку. И этот негатив вовсе не на Калугина! Он слишком доверчив и податлив, вот в чем его беда! Нет, так нельзя! Не верю, что Андрея нельзя переубедить! Быстро иду обратно… Так быстро, что даже волосы взметаются вверх. Когда врываюсь в кабинет художественного редактора, Калугин все еще стоит на прежнем месте, там где стоял, с распечатками в руках и лицо его растерянное и грустное. Мой голос дрожит:

- Знаешь, Андрюша! Ты иногда ведешь себя как настоящий мужчина, а иногда как школьник, который жизни не нюхал!

Очнувшийся Калугин начинает что-то торопливо бормотать, преданно заглядывая мне в лицо:

- Так, стоп, успокойся. Я согласен, пусть будет так! Пару слов можно?

Стараясь взять себя в руки, не глядя на Андрея, киваю:

- Хорошо, говори!

Чувствую, как его рука обвивает мою талию и Андрей уводит меня дальше от входа:

- Только я тебя прошу без криков, ладно? Хлопаньем дверьми там, и громких заявлений, ладно?

Обхватив себя за плечи, нервно соглашаюсь: