День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 196 (355). Понедельник.

Тоскливые выходные заканчиваются, а в понедельник, позавтракав на скорую руку и так и ничего не придумав, как выкручиваться дальше, спешу смыться из дома в издательство. Сегодня на мне, к брюкам, сиреневый фланелевый джемпер с рукавами по локоть, на лице легкий макияж с сиреневой помадой, распущенные волосы аккуратно расчесаны.

Еще внизу издательства, сняв куртку и засунув ее между ручек сумки, болтающейся на плече, поднимаюсь к нам на этаж. Мозг по-прежнему в раздрае – надо бы и с Андрюшкой объясниться, права Анька, но и совсем отказываться от поисков уже не в моих силах. Прихватив пару писем с Люсиной стойки, имитирую интерес к работе и редакционным делам - заметив Гончарову с Любимовой, кучкующихся за просмотром каких-то бумажек возле стола Кривошеина, направляюсь к ним:

- Доброе утро, девочки.

Те дружно поворачивают головы в мою сторону:

- Здравствуйте, Маргарита Александровна.

Встряхнув гривой, растягиваю губы дежурной улыбкой:

- Как у нас дела?

Настенька, как всегда, язвительна:

- У нас отлично. А у вас?

Как-то я отвыкла от ее злопыхательcких уколов, но видимо и до нее дошли слухи о наших с Андреем столкновениях.

- У меня? Хэ…. Да у меня все замечательно! Лучше не бывает.

- Здорово! Прямо знаете, завидно.

- Ну и завидуй! Удачного дня.

Зря я к ним потащилась… Вредные они. Развернувшись, отправляюсь к себе – хватит трусить, надо собраться и идти на разговор с Андреем. Повесив куртку на вешалку и бросив сумку в кресло, отправляюсь на поиски Калугина. Тот обнаруживается быстро - вон он, топчется в комнате отдыха, наливает кофе в чашку. Заметив меня, даже не пытается скрыть нежелание общаться. На мое виноватое:

- Привет.

Следует холодное и неприязненное:

– Здравствуй.

Весь мой пыл и смелость разбиваются об этот лед, заставляя стушеваться, и слезы сами лезут к глазам. Выдавливаю из себя:

- Андрей…

- М-м-м?

- Я хотела бы извиниться.

Тот не смотрит, только чуть дергает головой в мою сторону, показывая, что слышит, а потом присасывается к своей зеленой чашке:

- Извиниться, за что?

- Ну, за пятницу, с этим звонком.

Калугин мотает протестующе головой:

- М-м-м… Ерунда, Маргарит, не обращай внимания. Это твоя личная жизнь, она меня не касается.

Ну, как же не касается?! Я не хочу такой Андрюшкиной реакции. Понятно, что он обиделся, но ведь я же все объяснила!

- Андрей, зачем ты так говоришь?!

Я же чувствую, что это неправда, чувствую, как он внутренне напряжен и раздражен. Голос Калугина становится резким, и он взмахивает свободной рукой:

- Как, так?… Маргарита, ты там себе живешь, у вас там какие-то проблемы. Вы ссоритесь, миритесь… Меня это, уже не касается!

Почему?! Да, я не перезвонила, струсила, но это же не причина! Дернувшись, пытаюсь перебить:

- Андрюш, я же тебе все объяснила!

Тот, не разжимая губ, хмыкает:

- Угу. Гм… Да, ты мне все объяснила.

Он отставляет чашку на стол:

- Ты сейчас живешь с одним мужчиной, чтобы потом найти себе другого. Круто!

Неправда это! Все ведь не так! Калугин пытается проскочить мимо, желая побыстрее исчезнуть с кухни, но я успеваю сказать в спину:

- Ты сейчас передергиваешь!

Калугин останавливается, не отрицая того, что его упрек нечестен:

- Маргарит, но ведь, по сути, я же прав.

- Да я с ним не живу!

- А что ты с ним делаешь?

Что, что… Во всяком случае не в том смысле, который Калугин постоянно вкладывает в «спишь» и «живешь». Вот Андрюшка мог бы - и жить, и спать со мной у меня дома, во всех смыслах. Или я у него могла бы жить и спать. Но ведь не предлагал, не предлагает и, наверно, не захочет предложить никогда. Господи, да если бы мы жили вместе, разве появился бы в моей квартире какой-то там Сергей или какая-нибудь Вера Михайловна?! Калугин возмущенно сверкает глазами, ворочая желваками скул и кусая губу, а я все еще пытаюсь оправдаться, нервно мотаясь туда-сюда, переступая с ноги на ногу:

- Андрей…, мне сейчас тяжело и больно, как никогда, понимаешь? Вместо того чтобы меня поддержать, ты просто меня добиваешь!

Калугин тянет шею, подаваясь на встречу:

- Помочь и поддержать в чем, Маргарит?

В чем, в чем… Чтобы приняла правильное решение, наверно! Он что не видит, как меня ломает?!

Калугин раздраженно трясет руками:

- В чем я должен тебе помочь?

Господи, если он не знает в чем, откуда мне-то знать?! Молчу, не зная, что сказать, словно побитая собака.

- Помочь превратиться моему любимому человеку назад в мужика?

Не знаю! Его слова терзают и терзают, доводя до слез.

- Извини, Маргарит, уволь, лучше я тебя сейчас потеряю, чем потом.

Но ведь еще ничего неизвестно! Даже Паша этот не найден, не говоря уж о том, знает он что-то или нет! Мне бы только дотянуться до него! И успокоиться… Может все мои метания - бег белки в колесе, не знаю, покувыркаюсь и угомонюсь. Навсегда!

А он, вот так, просто, берет и отказывается, от меня, от нашей любви, не желает ни слушать ничего, ни разбираться… Еще открываю рот, шлепая губами, что-то сказать, но Калугин уже исчезает в проеме двери. Слезы подступают к глазам, готовые хлынуть. С Сергеем, конечно, перебор был, любому мужику примириться с такой ситуацией трудно, но он же ушел! Я его выгнала! Расстроено смотрю вслед Андрею, а потом обреченно отмахиваюсь - никогда он меня не поймет…

***

До обеда занимаю себя текучкой. Набросав ответ по очередному запросу от министерских чиновников, отсылаю на печать, а потом иду к принтеру, одиноко стоящему на столике у дальней стены. Быстренько просмотрев распечатку, особых корявостей не нахожу - остается подмахнуть и отдать Люсе на регистрацию. Лежащий на столе мобильник начинает наигрывать, и я, бросив листок рядом с принтером, быстро тянусь за телефоном. На дисплее горит «Алиса» и я, открыв крышку, прикладываю мобильник к уху. Знакомый голосок решителен: