Деревенская сюита

Глава 17

Катя присела на краешек кровати. Прикоснулась губами к влажному прохладному лобику дочки — температура, похоже, снизилась. Внезапно Сонечка открыла глазки и прошептала: «Мамочка, не уходи! С тобой хочу!».

У Кати защипало в носу от подступивших слез.

«Нет! Наплакалась, хватит. Не дождетесь!» — неизвестно для кого выдала она внутренний монолог.

Спокойно взглянула на Диму:

— Я очень благодарна! Дальше сама. Честное слово, справлюсь! Поздно уже, тебе пора отдыхать.

Он вздохнул и что-то исправил в листке назначений.

— Продолжайте лечение. Пить как можно больше. Завтра заеду во второй половине дня. Всего доброго, — Дима направился к двери.

Не тут-то было! Баба Люба грозно встала в дверях:

— Глянь, что удумал! Чтоб я тебя из дома в ночь голодного выпустила?! — на лице старой женщины от негодования проступили алые пятна. — Не бывать этому, за стол быстро! А Катерина с дочкой ляжет. Мы с тобой, Дима, свое дело сделали! — и плотно прикрыла дверь на кухню.

Катя окинула взглядом комнату.

На столе горела старая настольная лампа с выцветшим, когда-то ярко-оранжевым, абажуром.

Катя вынула из шкафа большой, в мелкую клетку, старинный носовой платок. Накинула на лампу. Яркость лампы поубавилась, появился уютный полумрак.

Потом ловко переодела спящую дочку, сменила влажную наволочку и пододеяльник. Простынь менять не стала, просто накинула на нее вдвое сложенную чистую. Смерила Сонечке температуру. Ртутный столбик оптимистично показал 37,3.

Катя облегченно вздохнула. Откуда-то пришла уверенность, что все будет хорошо. Кошмара не повторится. Она уложила Сонечку поудобнее и прилегла рядом. Сон не торопился накрыть ее спасительным одеялом забвения.

Из-за плотно прикрытой двери с кухни доносились приглушенные голоса, стук посуды.

Перед мысленным взором проплывали картины тяжелого дня. Теперь, когда дочке стало легче, Катя смогла посмотреть на себя со стороны. Горький стыд окутал ее со всех сторон. А уж при воспоминании о деньгах, предложенных Диме за помощь, она скрипнула зубами. Незаметно Катя заснула.

Ей приснился отчим. На кухне родной квартиры. Как всегда, серьезный и насупленный. Она стояла перед ним по стойке смирно и без утайки рассказывала о прошедшем дне. Впервые в его взгляде не прочла к себе холодного презрения и отчуждения. Он молчал и сочувственно качал головой.

* * *

За окном властвовал молодой июнь. Завтра Троица!

Выздоравливающая Сонечка важно расхаживала по комнатам бабы Любиного дома и на все лады важно декламировала: «Троица, Троица — земля лужком покроется!»

Катя затеяла уборку. Баба Люба с раннего утра снарядилась в лес с важной миссией — наломать березовых и дубовых веток для украшения окон домов снаружи. «Испокон веков на Троицу так принято, запомни!» — не упустила она случая поучить Катю жизни.

Сонечку на прогулки пока не выпускали, хотя погода выправилась. Через несколько дней после бури с холодным дождем вновь заиграло яркое солнце, поливая вокруг горячим потоком лучей. Заискрилась изумрудная зелень начала лета, еще не познавшая испепеляющего зноя, тянулась к живительному свету. И только обломки ветвей, разбросанные то тут, то там по земле, напоминали о прошедшей стихии.

Весь день расписан по минутам. Сейчас Катя закончит с уборкой. Под чутким руководством старой женщины украсит зеленью окна. После обеда — топить баню. Вечером баба Люба затеяла испечь пироги к празднику. Придется Кате ей помогать!

Дел – невпроворот!

Наконец домыла крыльцо: «Сейчас явится несносная старуха! Ну, ничего, скоро в свой дом от нее перееду! В среду, после праздника», — Катя утерла пот со лба.

Баба Люба исхитрилась все-таки сшить ей занавески на окна, как только Сонечке стало легче. Вчера Катя до выворачивающей ломоты в плечах и шее вешала их на гардины. В доме у нее теперь красота! Она мечтательно улыбнулась: «Скорей бы!»

Катя торопливо вдыхала терпкий, пьянящий утренний воздух.

Внезапно рядом крякнули, потом еще раз. Она вздрогнула от неожиданности. Поднялась с крыльца и выглянула из-за угла дома.

Там стоял старичок. Что называется «с ноготок» — сухенький, с тонкой морщинистой шейкой. Модная бейсболка с длинным козырьком, дорогие спортивные штаны с качественными легкими кроссовками выдавали в нем дачника — закоренелого горожанина.

— Здравствуйте! Это ты ветеринар Катя? — не совсем внятно проскрипел старичок и снова крякнул.

«Да он, кажется, пьян», — догадалась она. А вслух доброжелательно спросила:

— Вы не ошиблись. Что-то случилось?

Старичок не сводил с Кати испуганных глаз. От плаксиво скривившегося рта по лицу разбежалась рябь разнокалиберных морщин.

— Беда у меня! — с надрывом возвестил он и опять крякнул.

— Конкретно, — мягко поддержала светский раут Катя, — только очень конкретно! У меня, знаете ли, ребенок один в доме и дел по горло.

— Понятно — праздник завтра! А у меня Машка, лапушка моя изумрудная, — раздался жалобный всхлип, — кажется, рожать собралась!