Деревенская сюита

Глава 26

Катя не поняла, почему она относительно спокойно встретила известие о намечающемся трудоустройстве. Предвкушения перемен не возникло. Сердце не затрепыхалось радостно, билось тихо и размеренно. «Как у героини из сказки — что воля, что неволя…» — невесело усмехнулась она.

Не спеша, как зомби, она наносила воды в огород, обобрала созревшие огурцы. В сенях переложила их в таз и задвинула в угол.

На своей кухне баба Люба с Сонечкой ждали Катю за накрытым столом, посреди которого стояла тарелка с высокой стопкой тонких блинов. Вокруг теснились разномастные эмалированные мисочки со сметаной, земляничным вареньем, с малосольными огурчиками, ядрено пахнувшими укропом и молодым чесноком.

— Наконец-то! — привычно заворчала старая женщина. — Думали, не дождемся.

Она недовольно поджала губы.

— Огурцы обобрала, завтра посолю. На три полуторалитровых банки хватит, — покорно отчиталась Катя.

— Ты, часом, не захворала? Что квелая какая? — спросила баба Люба и подозрительно окинула ее взглядом.

— Все нормально!

— Мамочка, садись быстрей, скоро мультики начнутся, — заканючила Сонечка.

— Сейчас, вот только Шерри, подружке твоей, блин раскрошу, потерпи, — нагнулась к кошачьему блюдечку Катя.

Ужин прошел в молчании. Она ела, погруженная в свои мысли. Баба Люба искоса бросала на нее встревоженный взгляд, но вопросов не задавала. Дочка торопилась к телевизору.

Наконец Катя встала из-за стола.

— Спасибо, все очень вкусно! Я сейчас вымою посуду, и мы пойдем к себе. Мне завтра рано вставать. Очень рано! — пояснила она и бросила на старую женщину острый взгляд.

Баба Люба воровато отвела глаза. — Дима звонил. Завтра рано утром заедет делать тебе укол, и мы с ним поедем куда-то узнать мне про работу.

Старая женщина теребила в руках полотенце и виновато молчала.

— Я ведь догадываюсь, что ты в курсе. Может, расскажешь? — сердито попросила Катя.

Баба Люба, по-прежнему не поднимая головы, пояснила:

— Не серчай, милок. Не скажу тебе ничего. Примета такая: скажешь раньше времени — дело не выйдет. Я как лучше хочу! Вот завтра у Димки сама и спросишь.

Катя с досадой вздохнула. Молча, перемыла посуду и увела Сонечку. Еще один день нелегкой деревенской жизни подошел к концу.

* * *

Катя стояла у распахнутого окна и напряженно всматривалась в густо-сливовую темноту беззвездной ночи. Луна так и не показалась — по-видимому, решила побаловать себя выходным. Она мазанула пальцем по смартфону — начало третьего ночи.

Катя включила настольную лампу, притемнила ее легким ситцевым платком. Подошла к крепко спящей, утомленной жарой, дочке. Поправила сбитую ножками простынку.

«Сонечка, моя любимая, — мысленно обратилась она к дочке. — Подросла, загорела!» Катя вздохнула: «Мама совсем закрутилась и поиграть с тобой некогда! Столько всего навалилось, но ведь справимся, правда?!»

Она нежно поцеловала Сонечку в щечку и направилась на кухню, прикрыв за собой дверь комнаты.

Зажгла свет и привычно щелкнула чайником.

«Все равно не усну. Посижу до рассвета в соцсетях, недолго до него осталось! Светло станет, сбегаю, полью капусту с огурцами», — распланировала Катя.

Села за кухонный стол, положила перед собой смартфон и зашла на сайт «В Контакте», на страничку близнецов.

«Посмотрю, — решила она, — давно я сюда не заглядывала». Вдруг Катя увидела фотографии с выпускного вечера: близнецы в светло-серых костюмах с красными лентами выпускников через грудь, взволнованная мама, переполненный гордостью отчим. «Семья, моя семья…» — слезинки грусти побежали по ее лицу.

«Двадцать пятого июня прошел выпускной, а сейчас середина июля, а я так и не нашла времени посмотреть», — расстроено подумала Катя.

Щелкнула кнопка вскипевшего чайника. Она со вздохом отложила смартфон. Пошарила рукой в шкафу и достала непочатую банку растворимого кофе. Катя относилась к кофе равнодушно, но почему-то захотелось именно его. Она любила пить его с молоком, чтобы смягчить горечь. Поставила перед собой большую кружку с дымящимся напитком и подняла глаза на натюрморт.

«Ну что, цветочки мои, поговорим? Обсудим предстоящее событие? — она отхлебнула пахучую, горьковатую жидкость, и продолжила немой разговор. — Нет у меня волнения, но глаз почему-то не сомкнула, бессонница напала». Катя смотрела на разноцветные яркие пятна цветов. Казалось, они сочувственно внимали ее немым рассуждениям. «Молчите? Читаете мои мысли? Хорошо, пусть будет так. Я боюсь. Боюсь крушения напрасных надежд. Боюсь чувства вины перед Димой за его пустые хлопоты. Помочь мне невозможно! В Порецком работы нет, а ветуправление — пройденный этап, — Катя грустно улыбнулась безответным собеседникам с натюрморта. — Месяца на три денег хватит. А потом придется смириться с судьбой. Устроюсь в сетевой магазин в райцентре и буду ездить. Или буду заниматься грумингом профессионально, оформлю ЧП. Надо думать».

Она в несколько глотков допила остывший кофе.

Светало. Над горизонтом зрел багряной дымкой рассвет. Чернильность ночи растаяла, растворилась в ярко насыщенной голубизне неба.