Деревенская сюита

Глава 53

На подходе к дому Катя почуяла запах дыма и кинулась в огород. Остатки картофельной ботвы чинно лежали небольшой кучей на краю участка.

Она с облегчением вздохнула: «Нет, не подожгли ботву-то! Только штрафа от пожнадзора не хватало!»

— Ты что такая испуганная? — поинтересовался у Дима, выходя из бани. — Думала, что мы ботву на участке сжигаем? Нет, предписания пожарников чтим свято, — он засмеялся. — Это мы с Соней баню затопили!

Из предбанника с куском бересты в руке выглянула Сонечка и важно кивнула.

Дима махнул Кате в сторону ее дома:

— Иди, пожарь картошки и селедку разделай! А мы с Соней баню топить продолжим. Пожаришь, обедать нас позовешь.

— Картошку уже выкопали, что ли?! Не может быть, что так быстро!

— Так мы втроем рыли. Ударная сила! — пояснил Дима. — Картошку в твой сарай ссыпали, пусть пока там полежит, проветрится. А к вечеру в погреб уберем.

— Нет, — возразила Катя, — я сама уберу.

— Почему сама? — он пытливо вгляделся в ее лицо.

Она отвела взгляд:

— Ты весь свой выходной на нас убиваешь. У тебя нервная, тяжелая работа. Отдыхать когда будешь?

Дима нахмурился.

— Как проводить свой выходной, я решаю сам. Друзьям надо помогать. Особенно друзьям, к сельскому труду непривычным.

«Только все и упрекают меня, что не деревенская! — разозлилась Катя, а вслух твердо произнесла:

— Я сама свою картошку в погреб уберу. Сама! — и упрямо сжала губы.

— Ладно, пошел я баню дотапливать, — сухо произнес Дима. — А ты иди картошку чистить. Жареную картошку с селедкой я сегодня заслужил!

Он бросил на Катю строгий взгляд и зашагал в сторону бани.

***

Катя вынырнула из тяжелого дремотного утреннего забытья. В окнах мутился свинцовый рассвет.

Под подушкой надрывался мелодией входящего звонка смартфон. Сердце Кати тяжело забилось в висках. Она вытянула смартфон из-под подушки и рывком села на кровати.

Катины брови недоуменно поползли вверх. На экране высветился номер человека, звонка от которого в такую рань она не ждала.

Легким касанием к экрану приняла вызов.

— Иван Петрович, что случилось? — прошептала Катя, забыв поздороваться.

От дурного предчувствия у нее сел голос.

— Не пугайся, Екатерина Юрьевна, — пробулькал сквозь надсадный кашель ветврач хозяйства, — прихворнул я. Просквозило, видно, когда с комиссией в стадо ездил.

Иван Петрович замолчал, хрипло пытаясь отдышаться.

Катю от свалившейся на нее страшной новости затошнило.

Ветврач, видимо, почуял неладное.

— Не трусь, — недовольно зашипело в смартфоне, — с заведующим фермой будешь работать. Доярки, телятницы все опытные, не бросят тебя!

— Я не справлюсь, я боюсь! — отчаянно прокричала в смартфон Катя.

— А куда ты денешься?! Про планерки не забывай!

Из смартфона полетели гудки отбоя.

«Понедельник — день тяжелый, — подумала она. — А мама всегда говорит, что каким понедельник выдастся, такой и вся неделя будет».

Катя приложила ледяные руки к пылающим щекам.

* * *

Рейсовый автобус, как нарочно, опоздал. Катя, запыхавшись, влетела в здание конторы. Планерка уже началась.

«Все одно к одному», — расстроилась Катя. Перед кабинетом Светланы Ивановны она притормозила, аккуратно завязала волосы в хвост и, глубоко вздохнув, открыла дверь. Прошла к своему месту, пробормотав извинения. Скосила глаза и посмотрела на сиротливо пустовавший стул Ивана Петровича.

Она вспомнила его сердитость, угрюмость, ворчание и вечное недовольство. «Но за ним я как за каменной стеной! — призналась самой себе. — А без него и работать-то страшно: крутись сама, как хочешь, и отвечай за все в гордом одиночестве!»

У Кати тоскливо сжалось сердце, но она решила не паниковать раньше срока. Заведующий фермой ее не оставит. Она была уверена в этом.

Разговор с ней Светлана Ивановна приберегла напоследок.

— Нелегко вам придется одной, Екатерина Юрьевна, очень нелегко! Но ничего, справитесь, — руководитель хозяйства ободряюще улыбнулась. — Надеюсь, Иван Петрович долго не проболеет. Возникнут серьезные проблемы — приходите, будем решать!

Планерка закончилась, и специалисты потянулись к двери.

Максим вышел следом за Катей, и она чувствовала затылком его давящий взгляд. Внутри поднялась тяжелая, удушливая волна злости: «Всю планерку таращился на меня и не сморгнул! — Катя до боли в скулах сжала зубы. — Расстались — значит расстались!»

Она спустилась с крыльца и направилась в сторону крытой стоянки, где одиноко стоял с пятницы ее скутер. Катя знала, что топлива в баке осталось мало, и ей надо сходить за ним к завгаражом. Рассчитывалась за бензин в бухгалтерии по приходному ордеру. Она попробовала завести скутер. Он благодарно заурчал.