Деревенская сюита

Глава 56

Когда машина скорой помощи подъехала к дому Ивана Петровича, растрепанная и вспотевшая Катя домывала последнюю ступеньку крыльца.

Вслед за бригадой она не пошла.

«Нечего мне там делать! — мстительно подумала Катя. — Надо будет, Дима позовет».

Она устало присела на лавочку возле дома. Солнце только что спряталось за горизонт, закатная дымка спешила смениться серыми сумерками. Вокруг стало тихо. Катя с кряхтением встала и пошла на огород, пока совсем не стемнело. Она убрала доску, приложенную к низу калитки.

«Чтобы куры не пролезли», — догадалась Катя.

Вошла в огород и замерла в восхищении.

С двух сторон тропки раскинулся цветник. Низкорослые георгины, хризантемы, астры разных форм и расцветок создавали определенный орнамент.

«Надо же, все цвета гармонируют, и по высоте подобрано! — завистливо вздохнула Катя. — Какой Иван Петрович молодец, а все бирюком злым прикидывается. Понимает красоту в жизни, оказывается!»

Она осторожно дотронулась до шапок цветов — они были шелковистыми, холодными и мокрыми.

В сгущающихся сумерках Катя поспешила по тропке дальше. Прошагала мимо грядки неубранной еще моркови с полегшей темно-зеленой ботвой. Черным пятном обозначился вскопанный участок земли, видимо, из-под убранного лука.

А вот дальше шли посадки картофеля. Катя присела на корточки, потрогала близлежащие кусты. Их листочки уже пожухли и начали отмирать, но толстые зеленые стебли картофельной ботвы держались у основания крепко.

«Не успел Иван Петрович выкопать картошку, заболел! — посочувствовала она старому ветеринару. — Сотки две посажено. Куда ему столько?»

Катя вернулась к дому. На лавочке сидел похожий на нахохлившуюся птицу Дима. Машина с бригадой скорой помощи уже уехала. — Что сказали? В больницу надо? Плохо все, да?! — захлебнулась вопросами Катя.

Она плюхнулась на скамейку рядом с ним.

Он рассматривал свои узкие нервные пальцы и молчал.

— Что молчишь? — обиженно ткнула Диму в тщедушный бок Катя.

Он недовольно отодвинулся.

— Не согласился твой Иван Петрович на госпитализацию. Отказную подписал! Даже слышать о стационаре не захотел, — недовольно пробурчал Дима.

— Пневмония очень опасная, я знаю! Сонечка болела. Ужас! — голос Кати панически дрожал. — И как теперь быть?

— Терапевт назначил лечение. Антибиотики, гормоны внутривенно. Кое-какие препараты внутримышечно. Фельдшер с Порецкого ходить будет. А сейчас я капельницу поставлю.

Дима смотрел на утиравшую слезы Катю. Взгляд его потеплел:

— Не волнуйся, не дам помереть твоему боссу, — он ободряюще улыбнулся и поднялся со скамейки. — Вот что. Я сейчас Ивану Петровича прокапаю лекарства и уеду домой. Температура должна снизиться, и он, скорее всего, уснет. Вернусь около полуночи и отвезу тебя домой. Тебе на работу завтра, да и баба Люба с Сонечкой одни. Я с Иваном Петровичем сам до утра побуду.

— А покормить его можно? — уточнила Катя.

— Вот уеду, тогда покормишь, — согласился Дима. Он подтолкнул ее к крыльцу. — Пойдем в дом, темно уже!

— Подожди, — прошептала Катя, — давай в выходные выкопаем Ивану Петровичу картошку. Кто ему поможет? Никого у него нет. Давай в эту субботу, а?!

— Тьфу, ты! Кому про что, а вшивому про баню, — рассвирепел Дима. — Топай в дом давай, мать Тереза!

* * *

Катя решительно включила в зале свет.

«Да, болен! И что теперь, с голоду ему помереть?! Подумаешь, девять вечера! Ивану Петровичу сейчас силы нужны. А без еды, какие силы?» — вела она сама с собой внутренний спор.

Катя осторожно склонилась над Иваном Петровичем и прислушалась. Его дыхание оставалось шумным, но свиста уже не было.

«Господи, хоть бы он поправился!» — взмолилась она.

Катя внимательно осмотрела комнату: старая полированная мебель, тусклая от толстого слоя пыли; голые доски давно некрашеного пола, лампочка на витом проводе под выгоревшим желтым абажуром; серые тюлевые занавески свешивались с алюминиевых, под золото, гардин на подслеповатые деревенские окошки.

«Жилье одинокого старого мужика», — с тоской подумала Катя.

Ее взгляд зацепился за увеличенную цветную фотографию под стеклом в красивой, явно недешевой рамке.

Катя на цыпочках подошла вплотную и внимательно рассмотрела фото.

На фоне берез застыли в обнимку мужчина и женщина, положив руки на плечи стоявшей между ними девочке-подростку с распахнутыми доверчивыми глазами. В мужчине Катя с трудом узнала Ивана Петровича. Красивый, осанистый, с твердым взглядом, но, все же, это был он. Она пригляделась к женщине: мягкий взгляд голубых глаз на миловидном, с правильными чертами, лице.

Катя неожиданно вздрогнула.

— Мои это, — просипел Иван Петрович, — двадцать восемь лет как их нет. В аварии погибли. На поезд торопились из поселка в Москву. Мы тогда под Москвой жили, на крупном животноводческом комплексе с женой работали, — ветврач тяжело закашлялся.