Деревенская сюита

Глава 57

v

Катя почувствовала, как кто-то прикоснулся к плечу.

Она открыла глаза. За столом сидел Дима и с жалостью смотрел на нее.

— Иван Петрович не ест, — пробормотала Катя сквозь дремоту. — Сделай с ним что-нибудь, Дим!

— Поел, не волнуйся. Только лапши немного осталось в тарелке, — почему-то прошептал Дима. — Пойдем, я тебя отвезу. Дома спать будешь!

Они вышли из дома.

Катя полной грудью вдохнула холодной ночной воздух. На черном небе ярко сияли звезды. Она зябко передернула плечами и нырнула в салон Диминого автомобиля.

«Скутер потом заберу, — решила она. — Завтра от летнего лагеря крупного рогатого скота сюда напрямик по тропинке дойду. Еды Ивану Петровичу наготовлю, пусть ест, поправляется».

— Кать, спой что-нибудь на французском, — попросил ее Дима, разворачивая машину. — Помнишь, как ты на Троицу за столом пела?

— А какую песню спеть? — озаботилась Катя. — Может, про любовь? Я знаю одну очень красивую!

Она негромко запела густым чувственным голосом.

— Спасибо, отлично поёшь, — бесстрастно поблагодарил ее Дима. Он остановил машину напротив Катиного дома. — А теперь беги, спокойной ночи.

Она вылезла из теплого салона в холодную темноту и, помявшись, спросила, прежде чем захлопнуть дверцу:

— Ты чего какой грустный, Дим?

— Устал, — неохотно ответил он. Подождал, когда Катя отойдет и стал разворачиваться.

Она с недоумением смотрела вслед отъезжавшей машине.

***

Через неделю Катя все-таки уговорила Диму выкопать Ивану Петровичу картошку на огороде. В субботу, как изначально решили, не удалось — у Димы неожиданно выпало дежурство в стационаре. Копали в воскресенье.

Грязновато-серые облака забили небо. Казалось, что вот-вот начнет моросить дождь, поэтому торопились.

Дима работал сноровисто, с трудом выворачивая из тяжелого чернозема крупные желтоватые клубни. Катя шла за ним следом, отряхивая с них комковатую присохшую землю, и собирала в ведра. Потом относила их в просторный сарай и ссыпала там на просушку.

К концу работы она совсем не чувствовала спины, ползком выковыривая клубни из земли, а Дима же без конца отдыхал, опираясь на вилы. Крупные капли пота стекали по его узкому смуглому лицу.

Время перевалило за полдень, когда они, наконец, убрали в погреб последнее ведро картошки.

Ивану Петровичу после капельниц стало значительно легче, но он был очень слаб, и Дима категорически запретил ему выходить на улицу. Иван Петрович, чтобы не страдать от вынужденного безделья, сготовил на всех немудреный обед.

После обеда Дима пошел топить баню.

— Дим, какая баня, — простонала умаявшаяся Катя, — отвези меня домой! У меня ни руки, ни ноги не шевелятся, а завтра, между прочим, на работу!

— Не ной, — мягко осадил ее он, — у меня дома душ есть, а у тебя?! Баня у бабы Любы в огороде остывшая, вчера топленая! Да и Ивану Петровичу водные процедуры провести надо. Воды горячей из бани принесу и помою его немного на кухне. А ты потом пол протрешь.

Катя в ответ лишь болезненно поморщилась. Деваться ей было некуда.

* * *

Отъехали они от дома старого ветеринара, когда над селом висела густая темнота ночи.

«Сейчас приеду домой и упаду в кровать, — мечтала Катя, глядя на проносившийся за стеклом автомобиля унылый пейзаж. — Только разуюсь и куртку сниму. У меня даже кожа от усталости болит, а не только мышцы!»

Наконец въехали в Порецкое. Через несколько минут Дима заглушил мотор возле Катиного дома.

Она с беспокойством взглянула на темные бабы Любины окна.

«Спать уже легли, — тоскливо подумала Катя, — опять не дождались меня! Целую неделю кручусь на работе, как белка в колесе, совсем Сонечку не вижу. А что бы я без бабы Любы, этой вредной старухи, делала?» — она сморгнула непрошеные слезы.

— Подожди, я помогу тебе выбраться, — Дима вышел из машины.

Через несколько секунд Катя стояла на земле.

— Темно-то как! Даже звезд на небе нет, — поежилась она.

— Сейчас свет в доме включишь, и страшно не будет! Давай я открою дверь, — Дима забрал у нее ключ.

Немного погодя Катя облегченно щелкнула выключателем.

— Воды нет, — расстроилась она, — утром не успела принести!

— Я сам схожу, — настойчиво забрал Дима у нее ведра, — а ты полежи пока, отдохни. Сейчас воды принесу и поеду домой. А то уже десять часов!

Катя со стоном рухнула на кровать прямо в одежде. Тело немилосердно ныло.

«А утром опять после планерки в стадо. Я умру!» — пронеслось в голове.

Она с кряхтеньем повернулась на бок и провалилась в забытье.

Внезапно Катя открыла глаза. На краю кровати сидел Дима. Он осторожно взял ее руку.

— Кать, я хочу у тебя спросить, — он на секунду замялся. — Я тебе сильно противен?