Деревенский царь и городская принцесса

16

Глава 16: Правда Выходит Наружу: Ошеломление Ивана
Руки Насти дрожали, когда она лихорадочно запихивала вещи в свой старенький рюкзачок. Каждый шорох ткани, каждая застёжка отдавались глухим эхом в голове. Она должна уйти. Сейчас. Немедленно. После сегодняшнего поцелуя, который был не поцелуем, а скорее проявлением отчаяния и боли Ивана, Настя осознала страшную правду: она не может здесь больше оставаться.
До этой ночи, до этого жестокого, насильственного прикосновения его губ, Настя вообще не воспринимала Ивана как мужчину. Он был "царём", "деревенщиной", забавным объектом для флирта и поддразнивания, но не более. Ей нравилось видеть, как он злится от ревности, как его "царское" самолюбие страдает от её равнодушия. Это было весело, своего рода игрой. Она наслаждалась властью, которую имела над ним. Но сейчас ей было очевидно, что она не любит его. Она нравилась ему, ей нравилось его дразнить, но это не была любовь. Это была детская, эгоистичная игра, и теперь она понимала, какую боль причинила.
Её сердце сжималось от вины и стыда. Он признался в любви, а она... она просто играла. И её невинная шалость привела к такой ярости, такой боли, такому надрыву, что ей самой стало страшно. Она не могла оставаться под одной крышей с человеком, который так глубоко её любит, в то время как она не может ответить ему тем же. Это было бы нечестно. И опасно.
Но перед уходом ей нужно было сделать самое главное — поговорить с папой. Она не могла просто так исчезнуть, оставив его в полном неведении. После вчерашнего прерванного момента, когда Иван так грубо оттащил её, Василий Степанович, должно быть, ничего не понял. Она должна была всё объяснить, попросить прощения за годы молчания и, возможно, попытаться забрать его с собой.
Настя быстро закончила собираться, накинула куртку и тихонько проскользнула на кухню. Было раннее утро, ещё темно. Она собиралась выскользнуть незаметно, но её остановил голос Ивана.
«Куда ты собралась, Настя Смирнова?» — его голос был хриплым, уставшим. Он сидел за столом, ссутулившись, обхватив голову руками. Рядом с ним стояла пустая бутылка и стакан. Он не спал всю ночь.
Настя вздрогнула. Она не ожидала увидеть его. "Я... я ухожу, Иван."
Он поднял на неё покрасневшие, полные боли и отчаяния глаза. «Куда? Ты не уйдёшь». В его голосе была не угроза, а мольба.
«Я не могу здесь больше оставаться», — Настя старалась говорить твёрдо, но её голос дрожал. — «Ты… ты слишком много на себя берёшь, Иван. Я не люблю тебя». Эти слова дались ей с трудом, но она понимала, что должна быть честной.
От этих слов Иван вздрогнул, словно получил новый удар. Но он не позволил себе сломаться. Он встал, медленно подошёл к ней, и его взгляд стал почти требовательным. «Ты скажешь мне правду, Настя. Прямо сейчас. Кто ты? Что ты здесь делаешь? И что связывает тебя с Василием Степановичем, что ты так отчаянно цепляешься за него?» Его голос был тихим, но в нём звучала сталь. Он был ранен, но всё ещё оставался "царём", который требовал ответов.
Настя почувствовала, как стены её тщательно построенной лжи рушатся. Он знал слишком много, и её маска окончательно треснула. Да и смысла скрывать больше не было. Всё равно она уходит.
Глубоко вздохнув, она подняла на него глаза, полные слёз. «Хорошо, Иван. Ты хочешь правду? Получи её». Её голос зазвучал твёрже, с оттенком боли и отчаяния. «Я не Настя Смирнова. Моё настоящее имя — Анастасия Волкова. Я выпускница медицинского института, знаю несколько языков, и я… дочь того человека, которого ты угрожал выгнать с фермы». Она кивнула в сторону дверей, за которыми простиралась ферма.
Иван замер. Его глаза расширились от шока. Он переваривал каждое её слово. Анастасия Волкова. Дочь Василия Степановича. Выпускница института. Полиглот. Врач. Всё встало на свои места. Её странные знания, её неумелость, её настойчивое внимание к фермеру… Он чувствовал себя не просто обманутым, а одураченным. Всё это время она играла с ним, как с глупым котёнком, а он, "царь" этих земель, наивно поддавался на её уловки.
В его глазах сменились гнев, боль и наконец… понимание. Не просто понимание того, кто она, но и истинной причины её странного поведения. Ревность, что так долго терзала его, медленно отступала, уступая место совершенно новым чувствам: шоку, облегчению от разгадки, и глубокому, болезненному осознанию того, насколько же он ошибся. И насколько слепым был.
Настя стояла перед ним, ожидая его реакции, готовясь к новому взрыву. Но Иван молчал. Его лицо было бледным, в глазах читалась сложная гамма эмоций. Драматургия момента достигла своего пика.