Деревня, которой нет

Глава 19

Словно ледяная вода хлынула мне в жилы. Я вжался в шершавую стену пещеры так сильно, что крошечные камушки посыпались за воротник. Коля рядом замер, его дыхание превратилось в короткие, хриплые вздохи. Фигура в проеме туннеля была лишь силуэтом, но этот голос… Он звучал как спасительная соломинка и как возможная ловушка одновременно. Мозг, разогнанный страхом до предела, выдавал дикие, параноидальные картины: а что, если это не Вейла? Что, если Натали умеет менять облик или подчинила её волю? Что, если за ней в темноту туннеля сейчас войдут те самые дозорные, но уже не с благодушным ворчанием, а с оскалом?

— Вы здесь? — повторил голос, и в нём послышалась тревога, усталость и что-то ещё… облегчение? — Я одна. Я принесла вам кое-что.

Силуэт сделал последний шаг, полностью выйдя из туннеля в тусклое, грибное сияние пещеры. Это была она. Мэм Вейла. Её чёрные волосы выбились из пучка, на щеке — длинная царапина, будто от острой ветки. Её тёмный плащ был в пыли и хвое. В одной руке она сжимала небольшую холщовую сумку, в другой — продолговатый предмет, похожий на узкую деревянную трубку. Она выглядела измотанной и одновременно собранной, как струна.

— Слава духам пещер, — прошептала она, увидев нас. Её глаза, огромные и тёмные, обошли нас быстрым, оценивающим взглядом, будто проверяя на повреждения. — Вы целы. Лаура рыскала вокруг дома. Мне пришлось идти длинным путём, через старые кротовые норы, которые помнят ещё мою прабабку. Она почти учуяла меня у старого дуба.

Я не мог вымолвить ни слова. Горло было пересохшим и сжатым. Коля был первым, кто нашёл в себе силы.

— А… а почему вы рискнули? — его голос был хриплым. — Если она вас заметит…

— Потому что время стало песчинкой в песочных часах, которые вот-вот опустеют, — Вейла подошла к нам, её шаги были бесшумными по каменному полу. Она опустила сумку на плоский камень алтаря рядом с чёрными обсидианами, которые снова выглядели безжизненно. — И потому что вы увидели знак. — Она кивнула в сторону места, где висело светящееся видение. — Пещера признала вас. Значит, в вас есть искра того, что может противостоять Тьме. Я не могу оставить вас здесь одних с одной лишь надеждой на рассвет. Это было бы предательством со стороны хранительницы.

Она села на камень, сгорбившись, и на мгновение закрыла лицо руками. В этой позе она выглядела не всемогущей целительницей и хранительницей, а просто смертельно уставшей женщиной, несущей неподъёмную ношу. Это зрелище тронуло меня как-то по-особенному, сильнее любых её магических действий. Оно было… человечным.

— Что случилось? — спросил я, наконец заставив свои голосовые связки работать.

Я присел напротив неё, и Коля последовал моему примеру. Мы образовали маленький, странный треугольник у подножия древнего алтаря в свете гниющих грибов.

Вейла опустила руки. Её лицо в призрачном свете казалось высеченным из бледного мрамора.

— Натали провела ритуал зондирования. Час назад. Волна тёмной энергии прошла по всей деревне. Она ищет не метаморфов. Она ищет чужеродное присутствие. Человеческое. Она что-то заподозрила после вашего ухода. Лаура — её расширенное чувство. Кошка не успокоится, пока не найдёт источник «помехи». А когда найдёт… — Вейла вздохнула. — Она не станет разбираться. Она не спросит. Она просто возьмёт то, что ей нужно — жизненную силу, — и отбросит пустые оболочки. Рассвет… Рассвет может не успеть.

В груди у меня всё похолодело и опустилось куда-то в бездну. Только что рождённая решимость, план, всё — рассыпалось в прах.

— То есть… нам конец? — тихо спросил Коля. В его голосе не было даже паники, лишь пустое, леденящее принятие.

— Нет, — резко сказала Вейла, и в её глазах вспыхнул тот самый стальной огонёк, который я видел у двери. — Потому что у нас есть это. — Она взяла в руки деревянную трубку. Это была не трубка, я рассмотрел. Это был футляр. Старый, полированный, из тёмного дерева, испещрённый мелкими, выжженными рунами. — И знание.

Она открыла футляр. Внутри, на тёмно-синем бархате, лежал тонкий, изящный стилет. Клинок был не из металла, а из какого-то тёмного, почти чёрного обсидиана, того же, что и камни на алтаре. Рукоять была обмотана серебряной проволокой и заканчивалась небольшим, идеально круглым молочно-белым камнем — лунным камнем. Он светился изнутри тем же мягким, успокаивающим светом, что и видение.

— Это не оружие для убийства, — тихо сказала Вейла, но не протягивала его нам. Она держала его с таким благоговением, будто это была святая реликвия. — Это «Клинок Разрыва Пут». Он был выкован много веков назад, когда Натали была ещё нашей сестрой, а не проклятием. Он создавался для церемонии освобождения от наваждений, для разрезания узлов лжи и боли. Он может… он может коснуться её истинной сущности, той, что спрятана под слоями ненависти и магии вампиризма. Он не убьёт её тело. Но он может разорвать связь между её душой и искажённой магией Ключа. Это единственный шанс.

— Коснуться? Как? — спросил я, глядя на хрупкий на вид клинок. Он казался игрушечным против мощи бессмертной колдуньи.

— Вот это — главный вопрос, — Вейла отложила футляр и открыла холщовую сумку. Оттуда она достала две маленькие кожаные сумочки на шнурках и две веточки сушёной травы с мелкими фиолетовыми цветочками. — Полынь горькая из нашего мира и пепел священного древа из мира людей, смешанные с серебряной пылью. Это скроет ваш человеческий дух, сделает его… размытым для её чувств. Ненадолго. Час, не больше. Вы должны повесить это на шею. А это… — она протянула нам по веточке, — когда окажетесь рядом с ней, сломайте и вдохните аромат. Он вызовет кратковременную ясность, прогонит морок страха. Вам понадобится всё ваше мужество. Всё.

Она замолчала, собираясь с мыслями. Я взял в руки кожаный мешочек. Он был тёплым и пульсировал, как живой. Мысль повесить его на шею вызывала отвращение — это было похоже на ношение какого-то органа. Но я молча сделал это. Мешочек легонько щипнул кожу на груди, затем тепло разлилось по телу, успокаивающе и тревожно одновременно. Я чувствовал, как что-то во мне… сжимается, прячется. Коля, скривившись, последовал моему примеру.