Деревня, которой нет

Глава 23

Лиловые нити, тянущиеся от Ключа, впивались в грудь с леденящей жгучестью. Это была не боль от раны, а нечто более ужасное — ощущение, будто тебя разматывают, как клубок, вытягивая наружу самую суть, тепло, воспоминания, желания. Я видел, как бледнеет и словно теряет чёткость Коля, как Вейла, прижатая к стене, медленно сползает на пол, её черты становятся размытыми, будто её стирают ластиком. Воздух гудел на низкой, сводящей с ума ноте, а зеркало в углу комнаты превращалось в пульсирующую чёрную дыру, втягивающую в себя свет, цвет, саму реальность.

«Вот и всё, — промелькнула мысль, холодная и плоская. — Никакой миссии. Никакого подвига. Просто тихое, бессмысленное исчезновение на краю чужого мира». Образы всплывали в последний раз: мама с Веркой, отец за рулём, дедушка, обнимающий так, что хрустели кости, Людка в окне… Они даже не узнают, что случилось. Для них я просто не вернулся из леса. Ещё одно дело о пропавшем подростке. Обуза снята. Окончательно.

И в этот миг полного, бездонного отчаяния, когда казалось, что даже душа готова отцепиться и улететь в эту чёрную дыру в зеркале, в комнате появился свет.

Не сиреневый, не лиловый. Белый. Чистый, ясный, не слепящий, а рассеивающий тьму. Он возник в центре комнаты, между нами и Натали, и из него шагнул Он.

Ангел. Но не тот улыбчивый, загадочный призрак из снов или беглый помощник из хижины. Он был… настоящим. Его белая одежда не была тканью — она состояла из самого света, мягко струилась вокруг его фигуры. Лицо его было серьёзным, даже суровым, а глаза, такие же бездонные, как у Натали, но наполненные не тьмой, а тишиной далёких звёзд, смотрели прямо на колдунью. Он не был гигантом, но его присутствие заполнило собой всё искажённое пространство, натянув его, как струну.

Ритуал дрогнул. Лиловые нити, связывавшие нас с Ключом, замерли, их губительное вытягивание приостановилось. Натали вздрогнула, как от удара, и её бархатный голос впервые сорвался на шипящий визг:

— Ты! Как ты смеешь?! Ты не можешь сюда войти! Правила! Договоры!

— Правила соблюдены, Натали, — голос Ангела был спокоен, но каждый его отзвук бился о стены, как удар колокола. В нём не было гнева. Была лишь бесконечная, усталая уверенность. — Я не вмешиваюсь в дела живых. Я направляю. Я даю выбор. Я — мост для тех, кто может его перейти. И ты сама, своим ритуалом, своим желанием стать «принципом», частью механизма миров, на миг вышла за грань живого. Ты открыла дверь. И я вошёл.

— Убирайся! — она взмахнула Ключом, и лиловая энергия рванулась к нему копьём. Но оно рассыпалось в сноп искр, не долетев и до середины. Ангел даже не пошевелился.

— Твоя сила бесполезна против меня здесь и сейчас, — сказал он. — Она питается жизнью, страхом, болью. Во мне этого нет. Я — иное.

Он повернул голову, и его взгляд упал на меня. И в этом взгляде не было обещания лёгкого спасения. Было… ожидание.

— Артём. Коля. Вы ещё можете выбрать.

Голос едва вырвался из моего пересохшего горла:

— Мы… ничего не можем… она…

— Вы можете, — перебил он мягко, но непреклонно. — Потому что вы — не просто носители силы для её ритуала. Вы — диссонанс. Вы — гости из мира, где её история — лишь забытая легенда. Вы не несёте в себе страха перед ней, рождённого веками. Вы несёте в себе… сомнение. В её всесилие. И вы несёте осколок её прошлого, который она сама же и создала. — Он кивнул на клинок, лежащий у ног Коли. — Клинок не режет по воле. Он режет по правде. А правда в том, что она сама хочет освободиться. От боли. От гнева. От бесконечной, утомительной пытки, в которую превратила свою жизнь. Она просто забыла, как это сделать. И боится.

Натали закричала — звук, полный ярости и отчаяния.

— Лжец! Ты всегда был лжецом! Наблюдатель! Каркас, не имеющий права голоса!

— Я имею право дать голос другим, — парировал Ангел. — И сейчас я даю его им. — Он снова посмотрел на нас. — Её сила сейчас сконцентрирована на удержании ритуала и на мне. Связь с вами ослабла. Ваша воля, ваша жизненная сила — они всё ещё ваши. Они лишь заперты. Вспомните, зачем вы пришли сюда. Не как жертвы. Не как орудие чужой мести или сделки. Вспомните то, что двигало вами в самом начале. До страха. До отчаяния.

Я закрыл глаза, отсекая ужас происходящего. Что двигало мной? Обида на родителей? Желание доказать что-то? Да, было и это. Но в пещере… когда я смотрел на фрески, когда чувствовал биение каменных сердец… и даже здесь, когда Лаура шептала свои гадости… была и другая мысль. Мысль о том, что эта вся история — неправильная. Несправедливая. Что Натали — не просто монстр. Она — трагедия. Запертая в собственной боли на сотни лет. И Коля… он пришёл за мной. Он рисковал, потому что я был в беде. Как и я для него. Это было… просто по-человечески. Не ради славы или миссии. Просто потому, что нельзя бросить своего.

Я открыл глаза и посмотрел на Колю. Он уже смотрел на меня. Его лицо было бледным, но в глазах, помимо страха, горел знакомый упрямый огонёк. Огонёк парня, который не сдаётся, даже когда всё против него. Он кивнул мне, едва заметно. Мы поняли друг друга без слов.

Ангел наблюдал. И на его лице впервые появилось что-то похожее на… удовлетворение.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь слушайте. Зеркало. Оно — не просто портал и не просто цель её ритуала. Оно — якорь. Якорь её искажённой сущности в этом мире. И оно же — её главная слабость. Потому что оно отражает. И сейчас оно отражает не её, а поглощённую тьму, её же собственную накопленную пустоту. Энергия ритуала, ваши силы, сила Вейлы — всё это сейчас в нём, в подвешенном состоянии. Ключ — проводник. Клинок — может изменить направление потока.

— Что… что мы должны сделать? — с трудом выговорил Коля.

— Вместе, — сказал Ангел. — Артём, твоя воля, твоё «несправедливо» — это рычаг. Возьми Ключ.

— Что?! — вырвалось у меня и у Натали одновременно.

— Она не отпустит! — закричал Коля.

— Она не сможет удержать, если вы атакуете не её, а зеркало, — объяснил Ангел.