Деревня, которой нет

Глава 26

Утро после приезда родителей было странным и новым. Проснувшись, я несколько минут просто лежал, прислушиваясь к ощущениям внутри. Ожидая привычной тяжести обиды, кислого привкуса одиночества. Но их не было. Была пустота. Но не пугающая, а скорее… чистая. Как свежевыпавший снег, на котором ещё только предстоит оставить следы.

Снаружи доносились голоса родителей и бабушки с дедом. Спокойные, обыденные. Не было той натянутой тишины, которая обычно висела в воздухе, когда все собирались вместе. Верка что-то лепетала. Я встал, умылся и вышел на кухню.

— О, проснулся наш путешественник! — Бабушка лучезарно улыбнулась, ставя передо мной тарелку с сырниками. Те самые, с изюмом и горкой сметаны. Но сейчас они не казались символом последнего завтрака перед изгнанием. Они были просто вкусными бабушкиными сырниками.

— Спасибо, бабушка.

Отец сидел за столом с газетой, но не читал, а наблюдал за Веркой, которая в своём высоком стульчике пыталась засунуть ложку каши себе в нос. Мама помешивала чай, её лицо было спокойным, хоть и усталым.

— Как спалось? — спросила она, и в её голосе не было привычной раздражённой озабоченности, а просто интерес.

— Нормально, — ответил я и, к собственному удивлению, добавил: — А Верка? Не будила?

Мама улыбнулась.

— Отработала свою норму за прошлую ночь. Проспала как убитая.

Мы позавтракали. Разговор был лёгким, о погоде, о планах на день. Отец сказал, что они с мамой съездят в райцентр по делам, вернутся к вечеру. Бабушка с дедом копались в огороде. Я остался один. И впервые за долгое время мне не было от этого одиноко. Было… спокойно. Я был частью этого дома, этой семьи, со всеми её трещинами и тёплыми углами. Но при этом я был и собой. Отдельным. Со своей, только что пережитой, невероятной историей.

После обеда я решил навестить Колю. Его дом стоял на другом конце деревни. Идя по знакомой дороге, я ловил на себе взгляды соседей. Новости разнеслись быстро. Мне кивали, некоторые спрашивали: «О, Артём, живой? Молодец, что Кольку вытащил!» Я кивал в ответ, чувствуя лёгкий стыд от этой незаслуженной славы. Мы не вытащили его. Мы прошли с ним через ад и вытащили друг друга.

Колю я застал во дворе. Он чинил забор с отцом. Увидев меня, он отложил молоток и подошёл. Его отец, суровый мужчина с руками как лопаты, кивнул мне с нескрываемым уважением.

— Заходи, чайку попьём.

— Спасибо, дядя Миша, я так, ненадолго.

Мы отошли в сторону, к старой яблоньке.

— Как ты? — спросил Коля, вытирая пот со лба. Он выглядел уставшим, но спокойным.

— Живой. Родители приехали. Поговорили.

— И? — в его глазах читался интерес. Он знал, какими были мои отношения с семьёй.

— И… всё сложнее, чем я думал. И проще.

— Понимаю, — Коля кивнул. — У меня тут мать два дня ревела не переставая. А отец вчера вечером сказал, что я, оказывается, не так уж и бестолков. Для него это высшая похвала.

Мы усмехнулись.

— Что будем делать с… ну, с тем, что знаем? — тихо спросил я.

Коля помолчал.

— Ничего. Пронесём с собой. До могилы. Это наша тайна. Наша война. А этим… — он кивнул в сторону деревни, — им и своих забот хватает.

— Согласен.

Мы постояли молча. Между нами теперь была не просто дружба. Была связь тех, кто прошёл горнило и видел друг друга в самые страшные и самые сильные моменты. Это было крепче любой клятвы.

— Ты надолго останешься? — спросил Коля.

— На неделю. Потом в город.

— Заходи. Без Баламута, конечно, — он хмыкнул. — Его, кстати, отец дома запер по самое не могу. Говорят, такой трёп устроил, что во всей округе слышно было.
Мне стало немного жаль Ваську. Он был ветреным и безответственным, но зла не хотел. Просто его природа. Может, и ему этот урок пойдёт на пользу.

Возвращаясь, я увидел на крыльце нашего дома одинокую фигуру. Это была тётя Маша, соседка. Она что-то оживлённо говорила бабушке, которая стояла на ступеньках с каким-то свёртком в руках. Подойдя ближе, я расслышал:

— …и говорю же, Зинаида, неспроста всё! После того как ваши мальчишки вернулись, у Кузьминых-то рыжая дочь с утра пропала! В лес, говорят, пошла по грибы да не вернулась! Уже тревогу бьют!

Ледяная рука сжала мне сердце. Людка. Пропала. В лесу!..

Бабушка, увидев меня, сделала тёте Маше знак замолчать, но было поздно.

— Артёмка, внучек, не слушай, всё устроится… — начала она, но я уже не слышал.

Мысли заработали с бешеной скоростью. Лес. «Туда, куда солнце не проникает». Портал был разрушен, Натали исчезла. Но что, если разрушение якоря вызвало какие-то аномалии? Что, если в лесу ещё остались «прорехи»? Или… или это просто совпадение, и девушка просто заблудилась?

Но я не мог проверить, не мог рисковать. Слишком свежи были воспоминания о том мраке, о том чувстве беспомощности.

— Бабушка, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим, твёрдым. — Мне нужно в лес.

— Что ты, с ума сошёл! Только-только выкарабкался! — испугалась она.

— Тётя Маша, вы сказали, она по грибы пошла. Куда? В какую сторону?

— Да вроде в сторону Чёрного яра… — пробормотала соседка, напуганная моим тоном. — Артём, да что ты? Мужики уже пошли искать…

Чёрный яр. То самое место. Совпадение? Не верю.

Я развернулся и побежал в дом. Мимо удивлённой матери, мимо отца, который вышел из комнаты.

— Артём! Куда?!

— Ненадолго! — крикнул я, уже хватая в прихожей старый, но прочный нож деда и свой рюкзак, куда на автомате запихнул фонарик, верёвку и бутылку воды. — Людка Кузьмина пропала! В том же лесу!

— Сиди дома! — властно сказал отец, преграждая путь к двери. — Сейчас мужики ищут. Ты не полезешь снова в эту чащу!

Я остановился и посмотрел ему прямо в глаза. Не с вызовом, как раньше, а с той самой новой, тихой уверенностью.

— Пап. Я единственный, кто знает тот лес по-настоящему. Кто знает, где самые опасные места. Кто… кто не испугается там. Я должен. Потому что если я не пойду, и с ней что-то случится, я не смогу жить с этим. Я уже не тот мальчик, которого нужно прятать за спиной.