Деревня-оборотень

Дорога всё тянулась и тянулась к горизонту. С водительского места доносилась тихая музыка. Лиля уставилась в окно автобуса, за которым мелькали поля, перечёркнутые лесополосами. В руке она держала детский рисунок.

Лиля никогда раньше не получала бумажных писем. Письмо обнаружилось в почтовом ящике, когда Лиля доставала квитанции на оплату коммунальных услуг. Она с удивлением рассматривала конверт, подписанный крупным круглым почерком. Так пишут люди со слабым зрением. Внутри лежал детский рисунок. Жёлтое солнце, зелёная трава, ромашки, палка-палка-огуречик.

Где-то на задворках подсознания колыхнулось и пропало воспоминание. Лёгкое, едва осознаваемое. Толи запах. Толи цвет. Толи прикосновение. Сдавило в груди. Поверх рисунка тем же почерком, что на конверте было написано: «Пора принять наследство. Приезжай срочно. Бабушка Тося».

Бабушка умерла двадцать пять лет назад. Лиля видела её всего один раз, когда ей самой было пять лет. На похороны они с мамой не ездили. Мама запретила все разговоры о бабушке.

Лиля не помнила её, круглый почерк не вызывал никаких чувств. Как бабушка смогла отправить письмо? Её ведь нет. Или мама сказала неправду? Может ли быть, что бабушка жива? И о каком наследстве речь?

— Кому надо было в Веселовку? — громко спросил водитель.

Лиля вынырнула из параллельной вселенной своих размышлений в душную реальность автобуса.

— Мне! — она взяла рюкзак и стала пробираться к выходу.

Решение ехать за наследством она приняла быстро. Как и любое другое в своей жизни. С решениями ведь главное — не затягивать. Взяла отгулы на работе, сославшись на семейные обстоятельства. Дочку пристроила к маме, объясняя отъезд командировкой. Побросала в рюкзак вещи, и той же ночью отправилась в путь.

В Веселовку автобус не заходил. Лиля попросила остановить в самой близкой к посёлку точке.

Она прошла в начало автобуса, улыбнулась водителю.

— Почему в Веселовку нет прямого автобуса? — спросила она. — На станции сказали, что есть только проходящие.

— Веселовка маленький посёлок. Туда автобусы не заходят. От дороги километра три. Не заблудитесь. От трассы просёлок ведёт в лес. Направо будет указатель, свернёте и по тропе до Веселовки. Родственники там? — спросил водитель.

— Бабушка когда-то жила, — ответила Лиля.

Были ли там родственники, Лиля не знала. Она не показала матери письмо, боясь её гнева и отказа посидеть с Машкой. Что не поделили мама с бабушкой, Лиля не знала. Но хорошо помнила, как мать сердилась и кричала на неё, когда в школе задали написать сочинение и Лиля спросила о бабушке.

За окнами автобуса неслись жёлтые поля: пшеничные и подсолнуховые. После города ощущение свободы распирало лёгкие счастьем. Хотелось, чтобы автобус никогда не останавливался. Вот так бы ехать на горизонт, смотреть, как убегает дорога, растворяясь в дымке на краю земли.

Автобус остановился. Лиля поблагодарила водителя и вышла. Махнула вслед отъезжающему автобусу. Водитель посигналил, Лиля улыбнулась. Стало тихо.

Просёлочная дорога, пыльная и бугристая, протянулась между подсолнуховыми полями. Июльская жара горячо поднималась от земли. Лиля закинула на спину рюкзак и пошла по дороге.

Пыль оседала на белые кроссовки. «На дальней станции сойду-у-у, тра-ава-а по по-о-о-яс…» — громко запела она, раскинув руки и касаясь пальцами шершавых листьев подсолнухов.

За полем дорога шла через поросший сочной травой луг и уходила в лес. На лугу стоял одинокий раскидистый вяз. Лиля решила сделать привал. Она расположилась под деревом. Достала бутылку с водой и телефон, чтобы свериться с маршрутом. На экране высветилось время 11:59. Цифры мигнули, сменились на 12:00 и экран погас.

— Чёрт, надо же, — сказала вслух Лиля, пытаясь реанимировать телефон. — Был же заряд… Перегрелся, что ли?

Она сунула телефон в рюкзак. Разберётся, когда придёт в Веселовку. Дорога тут одна. Водитель говорил, что есть указатель. Не заблудится.

Наверху затрещали ветки. Лиля подняла голову. В ветвях шумно дрались птицы, роняя вниз палочки и листья. Между ветвями дерева было видно небо. Летнее, высокое, светло-голубое. По нему вдруг пробежала рябь, как по воде. Круги воздуха расходились над деревом, образуя воронку. Лиля зажмурилась на секунду и снова стала вглядываться вверх. Но больше безмятежное спокойствие ничего не нарушало. Пернатые драчуны успокоились. Небо выглядело, как обычно.

Списав чудеса на жару, она умылась остатками тёплой воды и пошла на поиски Веселовки. Просёлок свернул в лес.

Зелёные кроны спрятали её от палящего солнца. Скоро появился указатель, крупными синими буквами сообщавший, что Веселовка находится слева. Лиля посмотрела на тропинку. Видимо, водитель перепутал направление. Жаль, что сел телефон. В другую сторону от дороги тоже вела тропинка. Но указатель ведь врать не будет.

Лиля сошла с дороги и углубилась в лес. К её облегчению Веселовка появилась скоро. Небольшие домики в зелени садов казались кадром из старого советского фильма про деревенскую жизнь: шиферные крыши, крашеные ставни, низкие калитки. Лиля подошла к крайнему дому. Остановилась. Сверилась с адресом на письме.

Полуденный зной разогнал селян по домам. Спросить, где находится нужная улица, было не у кого. Лиля заглянула за калитку, приподнявшись на цыпочки. От калитки вела во двор дорожка, с нависающими над ней кустами сирени. Был виден колодец с деревянной крышей, выкрашенной в синий цвет. Ставни и двери белённого дома были закрыты.

Лиля громко постучала в калитку. Дверь дома открылась, на порог вышла пожилая женщина в цветастом халате и белой косынке. Она уставилась на Лилю.

— Здравствуйте! — поздоровалась Лиля. — Простите, что беспокою…

— Тоська? — спросила женщина, удивлённо глядя на гостью, и приложила руку к груди.

— Меня зовут Лиля. В селе раньше жила моя бабушка. Подскажите мне, как найти…

— Батюшки, как похожа! — громко сказала женщина, качая головой. — Так ты Тоськина внучка? Молоденькая какая! Заходи, там щеколда… Сейчас я…