Деревня оборотней

Глава 9 - Битва в больнице

Стая рывками приближалась к больнице, оставляя за собой лишь клубы снега. Они неслись через долгие поля, и дорогу своим детям освещала равнодушная к людским страданиям холодная мать-луна. Она укрывала их от чужих глаз лёгкой дымкой и по ней они сверяли путь.

Глеб Никифорович спал. Но сон его был беспокойным. Он слышал, как терзают какую-то девушку, чьё-то рычание, а она кричала: "Помогите!" Врач во сне идёт по палатам: а там кровь... кровь... кровь... И в тёмных ночных палатах - никого живого, двери и окна распахнуты, везде со свистом и воем гуляет ледяной ветер...

Вот он в растерянности снова выходит в коридор... Идёт по темному коридору, слыша лишь завывание ледяного ветра и гул своих шагов... Один, он совсем один в больнице... Он не доглядел, он потерял своих, доверенных ему больных! Где они? Куда они исчезли? Что с ними стало?...

Глеб Никифорович судорожно жмёт включатели во всех палатах и коридоре, но в темноте, озаряемой лишь предательским светом луны, он слышит только щелчки переключателя... Света нигде нет, во всей больнице вырублен свет... Кто-то перекусил кабель.

"Где же больные? Где все?" - врач побежал в конец коридора, и вдруг, в самом конце, он увидел одиноко стоящую чёрную фигуру высокого плечистого человека...

Тот его ждал. И увидев, что хирург его наконец-то заметил, тихо засмеялся:

- Ну что, студент? Где твои больные? Потерял?

Врач не знал, что делать: бежать или нападать на чёрный силуэт. Он стоял в растерянности, не понимая, чем эта встреча закончится. И тут зверь с фигурой человека бросился на него...

Глеб Никифорович вздрогнул и проснулся. Кругом стояла зловещая тишина. Окно в его комнатке было зашторено отрезом из белой ткани. Сквозь эту щель пробивался полоской слабый мерцающий свет луны. Голова была не свежая, она кружилась, и хирург с трудом понимал: то, что происходит сейчас - реальность или следующий сон?... Его вдруг повлекло к входной двери... Он шёл к ней, не совсем понимая, зачем это нужно. И совершенно очевидно чувствовал, что за массивной железной входной дверью в приёмный покой стоит этот огромный силуэт на ногах и ждёт...

Врач уже дошёл до двери и руки потянулись отодвинуть затвор. Зачем ему это было нужно - он не понимал. Ему казалось, не плохо бы подышать свежим морозным воздухом... Когда хирург уже почти отодвинул затвор, в голове он услышал внушающий ему низкий тихий голос предводителя стаи: "Открой, студент..." В эту секунду в голове у него прояснилось, он вспомнил сон и понял, кто и зачем ему командует. Глеб Никифорович в последнюю секунду остановил свои руки и не убрал всего засова. В то же мгновенье в дверь с диким рёвом стало биться какое-то мощное, огромной силы существо. Оно низко и громко рычало, рядом с ним кто-то визжал и так же пытался пробиться в щель двери. Сзади закричала с испугу и убежала в коридор проснувшаяся баба Варя. Она захлопнула за собой дверь и стала кричать: "Караул!" и звать на помощь... Глеб Никифорович остался один в приёмном отделении, запертом с одной стороны входной дверью, с другой - дверью, ведущей в коридор, из которого доносились крики санитарки и постовой медсестры, мечущихся по первому этажу.

- Открой, слышишь, открой! - грозно рычало и клокотало за дверью. Хирург лишь удерживал засов, чтоб он не вылетел от ударов сотрясающейся двери, так же плечом поддерживая её.

Внезапно удары в дверь и рычание прекратились. Глеб Никифорович отошёл от засова, не до конца понимая, что происходит и, не желая верить в происходящее. Он стоял, весь мокрый от пота, и пытался отдышаться. Вдруг сверху, со второго этажа, так же послышались истошные женские крики, и он услышал шум и глухие удары. Снова женские визги, звон стекла, чей- то рёв...

Хирург стал стучать в закрытую бабой Варей дверь, чтоб подняться на второй этаж. Он стучал и кричал, звал Варвару Игнатьевну, но шум и рёв на втором этаже всё перекрывал, и врачу оставалось только догадываться, что там происходит...

Тогда Глеб Никифорович бросился к окну своего кабинета. Все окна первого этажа были обрешёчены, но в кабинете хирурга могла открываться маленькая форточка. Он осторожно её приоткрыл, чтобы понять, что происходит...

С улицы доносился грозный низкий рык, как командный голос:

- Спусти нам верёвки. Спусти простыни. Слышишь? Что ты там телишься? Открой дверь в палату, выйди в коридор и открой входную дверь!

Это Никодим так разговаривал со своим младшим братом, стоящим у открытого окна на втором этаже. Тот пытался что-то объяснить, что у него не хватает сил выбить дверь в палате. Наверное, она чем-то подпёрта. И простыня всего одна, даже вместе с пододеяльником её не хватит, чтоб подняться Никодима. Тот рычал и заставлял брата стараться, но брат только жалобно скулил...

Глеб Никифорович наклонил голову слишком близко к открытой форточки, и тут чья-то мохнатая цепкая когтистая рука схватила его за шею и притянула к форточке. Он хотел вырваться, схватил пальцы этой лапы, чтоб они его не придушили, но через форточку, сквозь решетку, уже лезла страшная рожа, открыв свою пасть и показав слюнявые клыки. Хирург изо всех сил ударил скалящуюся морду в нос, и оборотень на секунду ослабил хват. Этого времени было достаточно, чтоб врач вырвался и отбежал от окна. Мохнатая лапа, просунутая сквозь форточку, ёрзала по воздуху, пытаясь кого нибудь захватить когтями.

Распахнулась дверь в коридор, и Глею Никифорович в темноте присел, чтоб его не было видно. В руке он нащупал ножку табурета и решил ударить входящего по голове наотмашь... То суетилась, и плакал от страха баба Варя. Она совсем растерялась, кружила по приёмному покою вся в слезах и с причитаниями:

- О, Господи, что же делается? Матерь Божья, пропадаем!

Хирург выбежал ей навстречу и спросил:

- Вода святая есть? Ладан? Иконы? Хоть что-нибудь?

Баба Варя побежала в смотровую и вынесла от туда елей. Остался с прошлого раза, когда в больницу приезжал батюшка для освящения заведения. Где-то на первом этаже слышался звон разбитого стекла, на втором снова женские визги, мужские крики, топот и грохот.