Деревня онлайн: Модница и It-фермер

Глава 2. Гуси, мои гуси

Деревня Гуси встречает меня сюрпризами ещё на подступах. После электрички, в которой я научилась различать шипение газировки на расстоянии и уже наизусть знаю чьё-то расписание семейных разборок, мне предстоит марш-бросок по гравийной дороге.

Солнце жарит, как особо щедрый повар гриль-бара, обе руки заняты чемоданами — один явно для всех пережитых драм, второй для нарядов, которые в деревне оценят разве что куры. Ноги в белоснежных кедах теряют свою первозданную чистоту на первом же километре этой пыльной дороги, а две французские косы, когда-то вдохновлённые фоткой из Pinterest, начинают мечтать о свободе. Белый корсет и короткие джинсовые шорты, созданные для городских вечеринок, тут явно не по адресу — чувствую себя не иначе как жертвой обрядового изгнания столичных.

Хотя бы природа радует. Поля вокруг — как в рекламе молока: ярко-зелёные, щедрые, по канаве стелются ромашки, воздух пахнет палёной травой, подсолнечным маслом и чем-то томительно сладким вроде свежескошенного сена. Где-то вдали привычно орут куры, лениво мычит корова за изгородью, а лёгкий ветер приносит голоса работающих на огородах женщин. Кажется, если просто стоять и вбирать всё это, можно залатать все дырки в столичной душе.

Дальше начинается настоящая сельская симфония: где-то булькает колодец, слышится щёлканье заброшенных ворот. Через дорогу скачет огромная жаба (или мне уже мерещится от жары?), а за кустами мелькает собачий хвост — приветствие от местной фауны.

Всё бы ничего, если бы не тридцать пять градусов в тени и пятнадцать в моих мыслях о том, что вечерний контент для блога можно будет снимать только лёжа без сознания да ещё и с тонким налётом местной пыли.

Вот только мысли об отдыхе разбиваются о суровую деревенскую реальность раньше, чем я подхожу к нужной улице. На повороте, возле старого ржавого велосипеда и заплесневелого указателя «Гуси 0,3», меня встречает стая гусей. Настоящая, хмурая, как синоптик в плохую погоду и вооружённая намерениями навести порядок на местной территории. Главарь стаи — гигантский белый гусь, умело лузгающий травинку, как сигару. Стоят, глаз не сводят с городской приезжей (то есть с меня). На секунду кажется, что они вот-вот объявят митинг за чистую дорогу и запрет на импорт кед из Москвы.

Я делаю шаг… Гуси смещаются плотнее, злобно вытягивая шеи — возможно, это местная трактовка команды «фас». Чемоданы препятствуют маневрам, я на ходу пытаюсь сообразить маршрут отступления, в голове бессмысленно прокручиваю советы из TikTok: «при опасности главное — сохранять спокойствие», «гуси чувствуют страх».

— Ну класс, только этого не хватало, — шепчу сквозь зубы, пятясь и подозрительно оглядываясь на местных пернатых терминаторов.

И тут сзади внезапно раздаётся знакомое рокотание двигателя.Из-за поворота выезжает ржавый грузовик, и, урча, несётся прямиком по дороге, разгоняя пернатых в стороны как голливудский герой в замедленной съёмке. Гуси с обиженным гоготом разлетаются по обочинам, и я наконец могу сделать шаг вперёд, хоть и дрожащей ногой.

Грузовик, даже не сбавив хода, безжалостно швыряет на меня ведро пыли и уезжает, оставляя после себя почти апокалиптический след. Я абсолютно честно желаю водителю три пробитых колеса, пень под кузовом и чтобы навигатор завёл его на болото к самой яростной гусиной банде в округе.

— Люблю вас, местные интеллигенты, — бурчу сквозь зубы и мечтаю попасть хотя бы под душ, а в идеале — сразу в бассейн… Ну, на худой конец, в самую большую лужу деревни, чтобы смыть этот первый (и очень пыльный) слои гостеприимства.

И тут этот грузовик вдруг останавливается и начинает сдавать задом прямо ко мне. Я почти верю: вот оно, народное гостеприимство! Но, конечно же, не совсем.

Открывается окно, и оттуда появляется голова. Голова — очень даже ничего, если честно: светло-русые волосы, кривоватая улыбка, хищный, чуть ленивый взгляд, явно из тех, кто уже привык побеждать в местных баттлах за последнюю булку в магазине. Он откровенно меня сканирует с головы до пят, задерживается в районе корсета — то ли с восхищением, то ли приценяясь к цене наряда.

— Потерялась, девочка? — с наглой ухмылкой спрашивает он. — Папика в нашей деревне ты не найдёшь даже в таком прикиде.

— Нет и нет! Я отлично знаю дорогу, — парирую я с ледяным взглядом, достойным вручения себе Оскара за лучшую актрису второго плана.

— На местную не похожа, — усмехается он, намекая, что мой стиль примерно как у элитного шампуня в отделе хозяйственных товаров. — Подбросить?

Я вздымаю подбородок, пытаясь выглядеть выше своих кед:

— С незнакомцами в одной машине мне бабушка не велела ездить. Особенно с такими, кому сначала бы глаза вернуть на место, а уже потом — ручку к двери.

Он только шире улыбается, откровенно развлекаясь нашей перепалкой:

— Да ладно тебе, я не кусаюсь. Обычно.

— Тем более, — шиплю я, ловко маскируя облегчение под усталую агрессию. — Если мне и захочется приключений, то уж точно не с водителем-пылесосом в главной роли.

— Ну, как знаешь, столичная! — с нажимом бросает он и, уже было собравшись прощаться, добавляет:

— А за гусей вообще-то спасибо могла бы сказать — они тут бывают менее дружелюбные, чем я.

Поворачивает ключ зажигания, бросает на прощание взгляд, в котором гораздо больше азарта, чем обиды, и уже через секунду исчезает в облаке пыли, снова оставляя меня стоять на дороге и медитировать над чемоданами среди кур и васильков. Машина скрывается за поворотом, но не уезжает в даль — а сворачивает аккурат на ту самую улицу, где живёт бабушка.

Ну супер. Очевидно, Вселенная любит меня и ещё раз решила проверить на прочность. Парень — сосед? Или, не дай бог, какой-нибудь родственник? Упаси, Господи.