Деревня онлайн: Модница и It-фермер

Глава 5. Соблазнение квасом

Утро в деревне живёт по своим законам: петухи кричат ровно по расписанию, солнце лупит через занавеску без малейшего намёка на пощаду, а бабушка уже с рассвета носится по двору — будто у неё состязание за титул самой неуловимой и находчивой хозяйки месяца. На кухне шипит самовар, из окна тянет запахом свежеиспечённого хлеба, во дворе уже перекликаются соседские бабушки.

Я, под впечатлением вчерашних частушек, пирогов и новой деревенской обстановки, решаю сегодня не быть просто туристкой — а наконец заслужить тут хоть немного уважения. Сегодня я настроена не отлынивать, не фоткать прохладу из тени, а честно кидаться в бой с сорняками, хозяйством и всеми летними трудностями. Хватит уже мечтать только о красивых сторис — пора заслужить своё место под этим ярким, безжалостным июньским солнцем.

Успею ещё наснимать контента сельского — впереди ведь целое лето!

— Сегодня, бабуль, огород твой — это мой фронт, — бодро объявляю, натягивая перчатки и свой самый старый сарафан (здесь никто не оценит бренд за три тысячи, а вот пятна и пыль простят на раз-два).

— То-то гляжу! Настоящая помощница сама просится! — радуется бабуля, одобрительно кивает и тащит меня на грядки.

Вот теперь я уже вооружена тяпкой, стою по пояс в траве и иду в решительный бой с сорняками, будто защищаю честь всей городской моды — хотя на самом деле просто хочу, чтобы бабушка была мной довольна.

Погодка, конечно, тонко намекает: работать сейчас надо не в огороде, а на пляже. Солнце июньское — словно врубили на полную мощность, во дворах трещат кузнечики, а грядки раскаляются, как решётка на пикнике. Я поливаю зелёные ростки, напеваю себе под нос все, что приходит в голову, пока в один момент не слышу странный глухой шум с другой стороны забора.

Оглядываюсь — и вот, во всей красе, разгар сельской жизни: Антон, ещё недавно герой бабушкиных подъёмных работ, теперь затеял своё шоу на крыше деда Ефима. И, разумеется, в лучших традициях жанра — без майки. Законы деревни, видимо, требуют: хочешь прочно починить крышу — сбрось лишнее.

Я старательно изображаю, что слишком погружена в свои сорняки, чтобы оценивать такое зрелище, но с каждым движением ловлю себя на том, что посматриваю украдкой. Руки у него сильные, плечи — словно у киноактёра в рекламе мужского геля для душа, а живот... нет, правда, можно было бы устроить экспресс-стирку прямо на прессе. После Вадика, который был кругленьким и уютным, как булочка, эта деревенская анатомия смотрится как шок-контент на весь огород.

Тут без шансов: перед такой картинкой даже цветы начинают расти быстрее.

Мимоходом ловлю себя на мысли: ну чудо, а не деревня. Отворачиваюсь и зарываюсь в сорняки с остервенением — только бы не выдать этот пунцовый румянец и не довести себя до красна под палящим солнцем. Иногда, в пылу борьбы, промахиваюсь и вместо травы выдираю что-то нужное — например, молодую морковку с тонким рыжим хвостиком.

Конечно, зоркий сосед не мог не заметить:

— Ты ведь в курсе, что это морковка, а не сорняк?

— Ой, спасибо за ликбез, профессор ботаники, — парирую я, приподнимая бровь в самом городском стиле.

— Не хочешь сразу всю грядку выдернуть для верности? — ехидничает он.

— А у тебя, смотрю, крышу проще починить, чем чувство юмора.

— Ха-ха-ха, — отвечает он с фальшивым восторгом.

С досады выдёргиваю ещё одну морковь. Антон тут же поддевает:

— Похоже, у нас завёлся заяц в огороде…

— Прекрати подглядывать, займись уже своими делами! А то до зимы так и будешь тут по крышам скакать, — огрызаюсь я и с утроенной энергией принимаюсь дергать сорняки, как будто это они виноваты в его умении раздражать.

— Лучше уж протянуть до осени, чем наблюдать, как городская заваливает свой первый бой с огородом, — не унимается он.

— Сорняки — не самая большая проблема. Вот сосед-айтишник, который решил попробовать себя в стендап-фермерстве, — вот это по-настоящему страшно, — бросаю я, демонстративно разворачиваясь спиной.

Он фыркает — непонятно, доволен собой или обижен, — а я вся внутри спорю с собой: ну что мне до этого «жителя крыши», горячим кажется только от жары. Да-да, только от жары!

К полудню солнце окончательно выбивает меня из сил: спина мокрая, лоб в пыли, ноги в грязи, а желание пить сильнее любого интереса к огородной науке. Я вытираю лоб — и вместе с потом размазываю свежий слой огородной земли по щеке. Решаю, что сейчас спасать надо не урожай, а себя — бегом на веранду.

Там меня уже поджидает рай для изнемождённой труженицы: на столе трёхлитровая банка домашнего кваса, блюдце с зелёным луком и ломтиками хлеба, граненые стаканы и лёгкая тень от винограда, плетущегося по навесу.

— Ой, доченька, вовремя! Квас ледяной, попробуй-ка! — бабушка наливает мне полный стакан, а сама тут же, не теряя ни минуты хозяйской хватки, машет рукой в сторону соседнего участка, на вершине которого, как скворец на башне, маячит Антон:

— Антошка! Заходи, прохладненький квас пить будешь, работяга!

Не успеваю даже достать салфетку, как начинается настоящий экшен: Антон одним движением спрыгивает с крыши — так легко, что будь я кошкой, тут же бы уронила чашку от удивления. За пару секунд он оказывается рядом со мной на веранде, по-прежнему полураздетый, довольный собой, с лёгкой ухмылкой.

Я еле успеваю поправить волосы, как бабушка уже стряхивает руки от муки и со скоростью урагана ускользает внутрь:

— Ой-ой, у меня там тесто убегает! Милочка, только не скучай, прояви гостеприимство.

И мы остаёмся наедине: я — в пятнистом сарафане и перепачканных огородной жизнью перчатках, он — без майки, крепкий, загорелый, с каплями пота на шее и совершенно довольной ухмылкой, будто только что выиграл секретный конкурс «Деревенский Апполон».

Антон, не стесняясь ни меня, ни собственного великолепия, берет трёхлитровую банку кваса и делает долгий жадный глоток, запрокидывая голову так уверенно, что хочется ему выдать золотую медаль по летнему освежению. Я готова поклясться: такого зрелища не показывают даже в лучших сценах моих любимых комедий, разве что в разряде «18+» для особо отчаявшихся хозяйственных дам.