Деревня онлайн: Модница и It-фермер

Глава 6. Шуры-муры по-соседски

Я разворачиваюсь и вижу Машку — еще одну бабушкину соседку через три дома. Она появляется во дворе стремительно, как ураган, с рыжими волнами волос, веснушками, солнечным загаром и головокружительным декольте, будто сама природа в этот день решила добавить в нашу деревню немного драматизма.

Позади озорно подпрыгивает её сын — мальчишка лет шести в резиновых сапогах, растянутых шортах с динозаврами и с лицом героя летних боёв за черешню. Несмотря на то, что видела его ещё совсем мелким, узнаю его сразу: походка уверенная, взгляд испытующе-дерзкий — настоящий деревенский потомок Машки.

Я всегда удивлялась, почему Машка не уехала отсюда, не бросила грядки, когда её муж сдулся и укатил к любовнице в соседнюю деревню. Казалось бы, могла собраться, махнуть к мамке, устроиться в городе — и вздохнуть спокойно. Но сейчас, глядя как Машка бросает взгляд на Антона, всё становится предельно ясно, будто небо после летней грозы. Она смотрит на него не просто так — не как добрая соседка или случайный прохожий по улице, а как хищник на свежий бифштекс.

Очень надеюсь, что минуту назад сама не смотрела на Антона точно так же, потому что со стороны это выглядит куда более откровенно, чем мы себе позволяем думать.

— Антон, слышишь, у меня опять телек все каналы не ловит! Снова половина программ куда-то пропала, а у меня сериал по «Домашнему» уже через полчаса, если пропущу — будет катастрофа! — Машка вращает глазами театрально, голос у неё звучит с намёком и совершенно без стеснения, будто между делом приглашает Антона не только подкрутить антенну, но и разделить с ней драму вечернего экрана.

Антон, не выпуская из рук бутылку с квасом и сохраняя абсолютную невозмутимость, кивает:

— Хорошо, Маш, сейчас подойду.

Машка одобрительно кивает, и тут же, переключив все своё бурлящее внимание на меня, с притворно удивлённым лицом тянет:

— Ой, Милка, это ты?

— Здравствуй, Маша, — стараюсь держаться спокойно, хотя понимаю: у Машки для каждой соседки припасена парочка громких реплик.

— Ну привет, Малина, — смеётся она, и добавляет на весь двор, чтобы уж никто не пропустил: — Да тебя не узнать! Похорошела, даже титьки выросли, слушай!

Смеётся сильно, громко и задорно, так что одна из бабочек с ветки сирени срывается и улетает прочь, будто ей самой стало неловко.

Я, конечно, не теряюсь — без тренировки здесь не выживешь:

— До тебя мне, Маш, всё равно далеко, — улыбаюсь своей фирменной плюшевой ухмылкой — иначе тут никак.

Машка заливается искренним смехом, её смех кружит по огороду, словно местное радио на полную громкость. Даже Антон, до сих пор уверенный в своей броне айтишника, кажется, мечтает о маскировочном балахоне — к Машкиным приёмам и энергетике не готов даже его рациональный прагматизм.

— Ты как, надолго к нам? — с прищуром спрашивает Машка, оценивающе оглядывая мой городской сарафан, в котором явно не видит угрозы своей деревенской королевской позиции.

— Как стрекоза: лето белое пропою — и обратно в город, — честно отвечаю, ещё раз вытирая в землю ладони и стараясь не слишком выдать, насколько мне всё-таки здесь интересно.

— Ясно, ясно... — ухмыляется Машка, а на её лице появляется та самая хитрая улыбка: тут же понятно, что история моих каникулярных планов будет разнесена в радиусе ближайших трёх улиц. И кому надо — пересказана с нужными деталями.

Но Машка быстро переключается, и вся её энерго-стрелка снова устремляется в сторону Антона — теперь она буквально светится намерением. Ну, ещё бы: мужик, который чинит крышу, настраивает телек и заодно не против бытового кваса — для этой деревни комбинация прямо ходовая.

Антон тем временем неторопливо достаёт из заднего кармана джинсов смятую серую футболку, привычно натягивает её через голову, взъерошивает волосы — на секунду ловлю себя на мысли, что он специально не спешит, будто даёт Машке (да и мне) возможность полюбоваться всем процессом.

— Ну что, Маш, погнали спасать твой сериал, — по-деловому заключает он.

В воздухе, кажется, повисает невидимая запятая — ощущение, будто весь двор замирает на секунду, разгадывая: что здесь только что произошло и чем этот летний спектакль ещё закончится.

Они идут вдоль забора: Антон — размашистой мужской походкой, будто идёт не к телевизору, а на важную стройку, Машка — с жизнеутверждающим пружинистым шагом, не забывая виляющей рыжей копной волос и бросая последние многозначительные взгляды через плечо. Даже её сын увязался за ними, выискивая по дороге кузнечика. На секунду эта троица выглядит как семейная команда — и почему-то именно сейчас мне становится особенно неловко от их единства.

Я провожаю их спины, прикусываю нижнюю губу — на автомате, будто стараюсь удержать внутри столько неслучившихся реплик, и мысленно фыркаю: тьфу на них, пусть делают, что хотят и в каком угодно составе. Меня тут, между прочим, сорняки и морковка ждут — проблем хватит без их «мыльных опер».

Но, как ни крути, внутри всё равно свербит: а всё-таки интересно… есть ли между ними что-то? Может, у них и правда тайный роман, а для соседей всё это просто маска — мол, каналы настраивают… хм…

Но не мое это дело.

С этими мыслями я возвращаюсь к огороду, цепляясь за тяпку, как за спасательный круг и делая вид, что сражение с одуванчиком важнее любых чувств. А потом, совершенно неожиданно для себя, улыбаюсь по-настоящему: это лето только начинается, и интриг здесь — хоть отбавляй.