Деревня онлайн: Модница и It-фермер

Глава 8. Маленькая шалость

Я снова невольно залипаю на его пресловутых кубиках — они отчётливо проступают из-под полностью расстёгнутой клетчатой рубашки. Он что, специально это делает?

Вот только посмотреть дольше мне не даёт его собака. Немецкая овчарка мгновенно перетягивает внимание. Она с лаем несётся прямо в реку, устраивает себе праздник жизни, разбрасывая брызги направо и налево, словно играет в собственное летнее шоу.

Рядом козы ведут себя куда интеллигентнее — аккуратно ступают к самой воде, осторожно втягивают морды в реку, пьют не спеша, чинно и спокойно. Кажется, у каждой на морде написано уважение к этой прохладе и благодарность за утреннюю свежесть. Одна особенно забавно морщит нос, высматривая, не слишком ли тепло в воду наступать.

Антон, будто не замечая, что устроил самую живописную деревенскую процессию недели, спокойно приседает у самого края реки. Руками ныряет в воду за ведром, набирает и начинает шутливо намыливать овчарку, одновременно подбадривая его:

— Стоять, Джек! Бассейн на пять минут, а то домой мокрым даже козу не пустят, понятно, герой?

Он умудряется одним глазом поглядывать за козами — чтобы никакая не решила тут же организовать прыжковую платформу, а другой — чтобы пес не выкинул очередной водный фокус и не намочил всех вокруг с головой.

Картинка настолько абсурдно-прекрасная, что я едва сдерживаю смешок. Ловлю себя на мысли: если бы был рейтинг настоящих «деревенских рилсов», этот эпизод точно бы попал на обложку. Всё такое живое, искреннее и чуть-чуть смешной хаос настоящего лета.

— Джек, если ты опять решишь поваляться в луже, понесешь сам тряпку домой, понял? — ворчит Антон, но лицо у него при этом довольное, как у ребёнка на утреннике.

Тут уже не удерживаюсь и прыскаю со смеху. На этот звук сосед, наконец, поворачивает голову и замечает меня — я, как оператор с обязанностями, застыла с телефоном наготове.

— О, у нас что, и на речке сегодня репортажи и прямые эфиры? — ухмыляется он, явно не прочь выпустить в мой адрес пару подколов, бросает взгляд на штатив.

— А что, это запрещено в деревне Гуси? — парирую я, чувствуя укол раздражения и специально поярче улыбаюсь. — Или у вас тут налог на съёмку для приезжих?

— Нет, просто интересно, кому может быть так интересно смотреть на обычную траву, — усмехается он, не переставая мыть Джека.

— Ну да, кто-то траву рвёт, кто-то снимает, — бросаю я, разворачиваясь к воде, чтобы не видеть его довольную физиономию.

— А ты вообще хоть раз отпуск проводила не под камеру, а по-настоящему? — не сдается он, выжимая воду из хвоста собаки. — Или всё только ради лайков и подписчиков?

— Во-первых, люблю снимать и природу, и саму себя. Во-вторых, мне нравится возвращаться к этим моментам, когда захочется снова почувствовать лето. Но куда уж мне до айтишника, который всегда занят раздачей советов! — отвечаю чуть жёстче, чем нужно.

— Тут столько красоты, что грех тратить её только на телефон, — пожимает плечами Антон. — Жаль, ты этого, похоже, не ценишь.

— С чего ты взял? — поднимаю бровь, чтобы не выдать лишних эмоций.

— Я так вижу, — отвечает он и усмехается, будто только что выдал жизненную истину.

— Разочарую тебя: с таким зрением тебе только окна на стройке мыть, — огрызаюсь я, быстро убирая телефон в рюкзак. На сегодня действительно хватит кадров.

В этот момент Джек, словно почувствовав настроение, с энтузиазмом встряхивает мокрую шкуру. Брызги летят веером — по мне, по сарафану, по воздуху. Я громко вздыхаю, пихаю босую ногу поглубже в песок, встряхиваю подол сарафана, из которого теперь можно отжимать речную воду, и уже не скрывая сарказма, фыркаю:

— Прелесть. Спасибо за «грязевые процедуры».

— Местное СПА, чего жаловаться, — невозмутимо отвечает Антон с ленивой улыбкой. — Бесплатно. Только для избранных.

Я качаю головой. Собираю рюкзак, хватаю свой штатив и, чтобы не дать себе расползтись от искреннего хохота и обиды в одну минуту, упрямо иду вдоль берега, даже не оглядываясь.

В груди бурлит раздражение, в голове пульсирует одна мысль: что за сосед, ну почему он как будто специально доводит меня до ручки? Или все мужчины в деревне такие, или этот экземпляр достался мне по особой подписке...

Дорога до дома кажется длиннее, чем обычно. По пути я замечаю у забора знакомый грузовик Антона. В груди тут же вспыхивает импульс — маленькая озорная мысль подпрыгивает внутри. Оглядываюсь по сторонам: никого.

Я решаю не мстить по-крупному (пусть я уже взрослая, но напакостить всё равно тянет). Открываю рюкзак, выуживаю ярко-красную помаду и, с замиранием сердца, большими буквами вывожу на лобовом стекле фургончика:

“Водитель — душнила, но вы всё равно улыбнитесь!”

Внизу старательно рисую смайлик и маленькое сердечко — для убедительности и в качестве личного автографа.

Трясущимися руками убираю помаду и иду дальше к дому, не оборачиваясь. И только под крыльцом позволяю себе едва слышно засмеяться — настолько по-детски новая шалость щекочет душу, я будто снова в начальной школе.

Всё-таки деревня — лучший сериал на свете. Здесь каждая прогулка превращается в новую серию, каждая шалость — в маленький сюжетный твист, а соседи, гуси и летний интернет — в уникальных героев, за которых и переживаешь, и над кем смеешься. Порой здесь больше эмоций, чем в трёх сезонах столичной жизни подряд.