Дерево красной птицы. Дух огня

Глава 2

Дворец был наполнен скорбью и плачем. Даже находясь в своих покоях, Наун слышал стенания слуг из главного дворца, где на деревянном постаменте, укрытом дорогим шелком, лежало тело Владыки. Горе легло на Когурё траурной печатью. Простой люд оплакивал короля, выполняя многолетнюю традицию. Хотя, Наун был уверен, многие из них ни разу даже не видели своего правителя в лицо и не понимали значения его фигуры для страны и истории. Людям важно, чтобы была работа и миска риса к ужину. Они не способны оценить масштаб его личности и достижений его политики. К тому же в последние годы из-за болезни отец почти совсем отошел от дел, оставив все на сыновей и министров. А каждый из них тянул Когурё в свою сторону.

Наун стоял у окна, глядя на опавшие лепестки дикой вишни, нарисовавшие на земле свой причудливый узор. Весна почти закончилась, и на месте белых цветов пробивалась свежая юная зелень. Где-то пела ночная птица, выводя красивые мелодичные рулады, а в душе Науна бродила странная муть неясных ощущений. Он не мог ухватиться ни за одну мысль, словно все они сбились в кучу и перемешались между собой. Но тяжесть на сердце он чувствовал яснее всего, и ее невозможно было игнорировать.

Он поморщился и приложил руку к груди. Там тяжело и гулко билось сердце. Не думал он, что смерть отца, который никогда не относился к нему как к сыну, вызовет такую глухую тоску. Любил ли он его? Или всегда относился лишь как к принцу, который доставляет неприятности? Разве это сейчас важно? Его нет, и теперь безразлично, что он испытывал к своим детям, ведь сейчас их удел - скорбеть и плакать.

За дверью послышались быстрые шаги, и Набом известил о прибытии принцессы Тами и министра Ёна. Наун поморщился, представляя, что сейчас они начнут вновь плести заговоры и строить очередные планы по захвату власти. Он понимал, что они действуют и в его интересах тоже, но иногда ненавидел их за равнодушие к его чувствам. Ведь он живой человек, и не может запретить себе испытывать боль, страх и горе.

Наун не обернулся, услышав за спиной шаги, все еще глядя на погруженный в темноту тихий двор. Еще мгновение… еще хотя бы на мгновение остаться наедине со своим горем… Он слышал звук отодвигаемых стульев и нетерпеливый вздох принцессы. Почему они не могут оставить его в покое хотя бы сегодня?

- Ваше высочество! - воскликнула Тами, и Наун тяжело вздохнул. - Вы не можете предаваться скорби, нужно действовать!

Принц нехотя повернулся, скользнул взглядом по серьезным лицам непрошеных гостей и понял, что отныне ему не будет покоя никогда. С того момента, как он сделал выбор между Кымлан и троном, он отказался от всех человеческих привязанностей и от права испытывать чувства.

- Ваше высочество, напишите письмо принцу Нульджи с просьбой о помощи, - понизив голос, быстро заговорил министр Ён. - Траур по королю закончится через шесть лун, и тогда принц Насэм взойдет на престол. Нам нужно его опередить.

- И что вы предлагаете? Убить его? - Наун криво усмехнулся. - Ни моего, ни вашего личного войска не хватит, чтобы захватить дворец. И даже силы Нульджи нам не помогут.

Наун сам удивился, насколько равнодушно и спокойно он произнес слова об убийстве родного брата.

- Нет, действовать напрямую нельзя, - вступила в разговор Тами. - У нас есть план.

Наун бросил на нее быстрый взгляд. Их ссора из-за Кымлан словно забылась, принцесса держалась достойно, как и всегда, однако Наун видел тщательно спрятанную в глубине ее глаз обиду. Не стал он ей хорошим мужем. Те жестокие слова, что она сказала ему в беседке, он уже вряд ли сможет забыть. Но винить было некого - сам во всем виноват. Разрушил все своими руками, а ведь они почти стали настоящей семьей.

- План? - спросил он без особого интереса.

Тами решительно вышла из-за стола, захлопнула окно и выглянула за дверь, дав знак Набому, чтобы он был начеку.

- Вы должны попросить у Нульджи шпионов, которые посеют смуту среди жителей Куннэ и настроят народ против Насэма, - прошептала Тами, вернувшись за стол. - Его люди мастера в этом, и уже устраивали такое в Силле. Именно поэтому авторитет марипкана пошатнулся. Нужно сделать все руками Нульджи, чтобы в случае провала никто не заподозрил нас.

- Смута? - впервые за разговор Наун проявил интерес. - Что нам это даст? Ведь даже если дело дойдет до восстания, Насэм просто уничтожит бунтарей. Военная власть в руках Первого министра.

- Все это так, но у нас есть шанс! - с азартом подхватил Чанмун. - Совсем скоро из крепости Хогёна вернется основное войско. Судя по донесениям оттуда, в рядах солдат зреет недовольство. Им не нравится, что их послали отвоевывать никому не нужную крепость ценой огромных потерь. Поэтому, когда солдаты вернутся в Куннэ, они поддержат родных, возмущенных недальновидным, преступным правлением Насэма. Именно в этот момент вы выйдете вперед и возглавите сопротивление. А против целой страны ни у Его высочества, ни у Первого министра нет шансов.

- Что вы... что вам известно о том, как идут дела в Хогёне? - Наун поперхнулся, едва не выдав своих чувств. Он не знал, жива ли Кымлан, а напрямую выяснить не решался после ссоры с Тами.

- Они пытаются взять крепость штурмом, но пока безуспешно, - сухо ответил министр Ён, прекрасно понимая, о чем на самом деле спрашивает Наун. - Информации о потерях среди командующих нет.

Значит с Кымлан все в порядке. Наун еле заметно выдохнул, постаравшись сохранить лицо невозмутимым.

- Но почему вы думаете, что Нульджи поможет? Ведь изначальная договоренность была другой, - возразил Наун, стараясь поскорее уйти от скользкой темы. - Сначала я должен был помочь ему стать марипканом Силлы.

- Он прекрасно понимает, что без должной власти вы не сможете посадить его на трон. Поэтому сначала нужно сделать вас Владыкой. Это в его же интересах, - холодно обронила Тами, глядя на стол.

Наун ощутил укол вины. С тех пор как Кымлан отправилась на войну, они ни разу не заговорили о том, что произошло. Но холод отчуждения разрушил однажды зародившееся между ними тепло. Принц понимал, что те хрупкие, едва проснувшиеся чувства, уже не вернешь. Тами ждала и надеялась, что все же он выберет ее, но Наун и сам недооценил силу своей любви к Кымлан. Однако эта любовь была обречена с самого начала, и в итоге принесла всем только страдания. С тех пор его и жену разделила ледяная стена, и принц ясно понимал, что ничего уже не будет как прежде. Да и не хотел возвращать утраченные чувства — любовь причиняет только боль. Они с Тами вернулись к тому, с чего начали, и остались лишь политическими союзниками, которые стремились к одной цели. И Науну этого было достаточно.