Дерево красной птицы. Дух огня

Глава 8

Нестерпимый жар жег руки, словно Кымлан ладонями зачерпнула расплавленный металл. Огонь бежал по венам, согревая замерзшее, окаменевшее тело, но причинял боль. Вокруг, куда ни кинь взгляд, был пожар. Люди, объятые пламенем, выбегали из своих домов и падали, оставаясь лежать на земле горящими факелами. Вновь ужас сжал сердце в раскаленных тисках, заточив его в огненную клетку.

"Нет! Не надо! Я не хочу, чтобы гибли люди!" - мысленно кричала девушка, понимая, что все это натворила она. Но грозный голос говорил с ней из огня, веля молчать и покорно принять свою участь. Кымлан не могла пошевелиться и лишь смотрела на пламя, которое постепенно принимало очертания гигантской птицы с длинным клювом и большими когтистыми лапами, так похожей на символ Когурё, изображенный на флаге страны. Длинный хвост, свитый из языков пламени, развернулся и хлестнул в дверь соседнего дома, который загорелся, как щепка.

- Пожалуйста, не надо! - закричала Кымлан, закрывая глаза и уши. Она больше не могла видеть страдания ни в чем неповинных людей, и готова была умереть, лишь бы все прекратилось. Она бы сама бросилась в огонь, если бы могла в нем сгореть, но, увы, пламя не способно причинить ей вред.

- Ты должна принять свою сущность! - гремел в голове чей-то голос, и очертания смертоносной птицы стали более четкими. - Принять то, что ты сделала и осознать, что сеять смерть - часть твоего дара! Часть твоей сути! Я выбрала тебя, ты Избранная, которая должна узнать и исполнить свое предназначение!

Острый клюв потянулся к Кымлан, и она почувствовала, как ее опалило огнем, от которого вспыхнули волосы, и одежда мгновенно истлела на ее плечах. Крепко зажмурившись, она развернулась и бросилась прочь в неизвестность - прочь от огненной птицы и от себя...

С тяжелым стоном Кымлан проснулась, уткнувшись взглядом в держащие потолок балки отчего дома. Немного успокоившись, она повернула голову, увидев в окно, что на востоке розовой полоской уже занялся рассвет. Тяжело поднявшись с постели, девушка вышла во двор, ощущая свежесть прохладного летнего утра. Умылась в кадке с водой, и, не вытираясь, села на порог дома, ожидая, когда проснутся Юнлэ и Акин. Легкий ветер холодил мокрое лицо, приводя мысли и чувства в порядок.

С тех пор как Сольдан уехала вместе с принцем Науном в Сумо, Кымлан потеряла покой. Тревога за подругу ядовитой иглой вонзилась в сердце с того самого момента, как Наун объявил о своем намерении. Прошло уже три недели, а новостей, которые Кымлан вместе с Ансоль и девочками ждали каждый день, все не было.

- Доброе утро! - зевая и потягиваясь, из своей спальни вышла Акин. - Ты чего так рано встала? Опять плохой сон?

Кымлан неопределенно качнула головой. О том, что почти каждую ночь ей снятся кошмары, знали все обитатели дома, потому что не раз она просыпалась с криками и обнаруживала возле своей постели обеспокоенного отца, нянюшку или подруг. Она догадывалась, что во снах ей приходит ответ. Нужно принять произошедшее и перестать себя ненавидеть. Терзаниями уже ничего не исправишь, и сейчас в ее силах лишь помочь тем, кто выжил после того чудовищного пожара. А еще сосредоточиться на тех, кто от нее сейчас зависел - на новых членах в Отряде Феникса.

О том, что некоторые девушки прознали об удивительном женском отряде и захотели в него вступить, подруги рассказали Кымлан сразу после ее возвращения. Молва о маленьком защитном отряде для принцессы Ансоль быстро разнеслась по Куннэ, и женщины приходили ко дворцу, чтобы встретиться с Кымлан и попроситься в их ряды. В основном это были отчаявшиеся сироты, потерявшие дом из-за долгов семьи. Прямой путь им был только в публичный дом, и отряд стал для них спасением, надеждой, шансом на новую жизнь, как стал для Сольдан, Акин и Юнлэ.

Поначалу Кымлан наотрез отказалась, но Ансоль поддержала эту идею и даже согласилась финансировать обучение и проживание девушек в служебных постройках дворца. Но после случившегося в Хогёне Кымлан боялась брать на себя ответственность за других, боялась подвести, как подвела когурёсцев в сгоревшей крепости.

- Посмотри, как мы счастливы благодаря тебе! - уговаривала Сольдан еще до своего отъезда. - У нас есть дом, цель и смысл жизни. Те несчастные девушки, что хотят стать частью отряда, тоже мечтают обрести это.

- Большинству из них некуда идти, и единственный способ выжить - пойти в публичный дом, - вторила Юнлэ. - Я по себе знаю, как ужасно быть игрушкой в руках мужчин, которые могут сделать с тобой все, что угодно. Дай этим несчастным надежду.

- Но мы же не можем просто взять их из жалости, - возразила Кымлан. - Их нужно тренировать, ими нужно руководить...

- Вот именно этим ты и займешься, - похлопала ее по плечу Акин. - Вон как хорошо ты нас обучила!

- А если я не справлюсь, подведу их... - глубоко засевшие страхи вновь взяли верх, и Кымлан засомневалась.

- Прекращай это самоистязание, - жестко оборвала ее Акин. – Знаешь, что самое страшное? Не уберечь своего ребенка от смерти! По сравнению с этим меркнет все!

Подруги потрясенно переглянулись и одновременно посмотрели на нее. Акин отвернулась, стиснув до побелевших костяшек ножны. Впервые она приоткрыла завесу тайны о своем прошлом, и девушки понимали, как непросто ей было сказать даже это, поэтому не набрасывались с расспросами и просто ждали, когда она продолжит, если захочет рассказать свою историю.

- Меня выдали замуж в пятнадцать, и через год я родила моего Табона, - после молчания, Акин повернулась к подругам. В ее глазах блестели слезы. - Но через несколько месяцев мой муж погиб на войне, и я осталась одна с ребенком на руках. Выживала как могла: прислуживала более богатым и влиятельным членам племени, работала в поле, готовила, убирала. Словом, делала все то же, что и в деревне рабов, только за небольшую плату. Мне давали еду, иногда - деньги. Но однажды на нас напали кидани, и разграбили мою родную деревню. Во время нападения я стирала белье в ручье, и была далеко от дома. А когда вернулась...