Дерево в доме

33. САМУЭЛЬ

Я спускаюсь вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Мыслями уже в тени деревьев – преследую ускользающего лесного призрака.

Но тут сквозь зеленую крону прорывается требовательный голос:

- Самуэль, иди сюда!

Я резко останавливаюсь, и вот я снова на лестнице, держусь рукой за перила. Неохотно разворачиваюсь и иду наверх. Приоткрываю дверь маминого кабинета, просовываю голову внутрь.

- Сделай что-нибудь с этими птицами! Их пение просто уничтожает! – тут же раздраженно начинает она.

Я недовольно морщусь, благо мама сидит спиной и не видит моего лица.

- Но Яннике они нравятся, - тут же отвечаю я, хотя мог бы этого и не говорить. – К тому же они саду не вредят, наоборот.

Это каждому известно, но маме, видимо, плевать.

- Ты помнишь эту чертову птицу, которую мне подарил клиент? Она никогда не затыкалась и мешала мне работать! – мама сжимает в кулаке карандаш и давит на бумагу так, что почти ломается грифель. - Теперь у меня и от них начинается головная боль!

Пресловутая мигрень. Мне не понять, что это такое, поэтому иногда гораздо проще представить, что мама притворяется.

Бесполезно объяснять ей, что птицы посреди леса – это нормально.

- Но мне от них никак не избавиться. Ты же понимаешь, что они вернутся. Особенно если уже свили гнезда. У нас же нет крыши, - напоминаю я.

- Так сделай так, чтобы не возвращались.

- О-о-окей, - растянуто отвечаю я, вальяжно привалившись к косяку. – За это возьмешь меня в город снова.

Мама машет рукой, по-прежнему не оборачиваясь.

- Да, все что угодно, Самуэль, черт их подери!

Эта мамина манера общаться с повернутой к собеседнику спиной невольно вызывает мысли о том, что с ее лицом что-то не то. Будто вместо него у нее страшная маска или, того хуже, уродливые шрамы. Еще одни причуды, скорее склонные Аманде, в моей голове. Я уже давно заметил - чем больше она отдаляется от меня, тем больше вселяется в мое тело, залезает под самую кожу, меняет мои мысли под свои...

- Ловлю тебя на слове, мамочка, - приторно произношу я и тут же скрываюсь за дверью, на случай если следом полетит карандаш или что похуже. Что она кричит мне вслед, уже неважно, потому что главный джек-пот у меня в руках. Юсб-модем из ее ноутбука, который она неосмотрительно оставила у двери – единственный способ подключиться к интернету в этом доме.

Приходится повременить с походом в лес. Я снова перебираю в голове все те виды ловушек, о которых мне рассказывал отец. Но малиновки, а судя по тому, что говорят Мируна и Яннике, в саду поют именно они – совсем мелкие птицы, вряд ли на них сработает хоть что-то. Кроме сети, но, боюсь, у меня не хватит ни времени, ни терпения сплести ее самому.

Я вставляю модем в ноутбук постарше, который Мируна держит на подоконнике в гостиной. Раз в день она арендует этот самый модем у мамы, открывает длиннющую переписку с нашими учителями, а потом распечатывает домашнее задание на принтере в мамином кабинете. Крайне сложная процедура – за счет того, что большей частью электронки заведует мама. Ей это нужно для работы, а нам как бы ни к чему. К счастью Мируны, по крайней мере, учиться мама нам официально не запрещает. А было бы хорошо. Я, лично, за самообразование, а не за насильное впихивание бесполезной информации, как это делают в школах. Иногда я думаю о том, чтобы сделать что-нибудь с этим ветхим ноутбуком, но потом понимаю, что есть способы улизнуть и получше.

Птицами я никогда не интересовался, разве что пару раз беркутами, грифами и прочими хищниками. Но никак не мелкими певчими пташками. Однако мне достаточно пары секунд, чтобы узнать о малиновках то, что нужно. Они активны в дневное время суток и вьют свои гнезда на земле. А значит, найти их гнезда будет не так уж сложно. Может быть, это сработает, и птицы улетят сами по себе.

Я долго выжидаю, пока сад опустеет. Но сколько бы ни копался среди кустов, не нахожу никаких следов гнезда. Ни разбросанных прутьев, ни пуха на земле. Птицы молчат и напряженно следят за мной, невидимые среди зеленой листвы.

Черт! У них явно где-то припрятаны яйца, но и те скрываются от меня.

Я сажусь среди корней дерева, задираю голову и пытаюсь разглядеть хотя бы силуэты.

Лес снова прячет их от меня. Даже в нашем доме он по-прежнему всесилен. И почему только он позволил мне обнаружить Питера? Я качаю головой и снова просматриваю сад в поисках укромных уголков. Я уже все обыскал, сверху донизу. И птицы по-прежнему не поют, все ждут, пока я уйду. Интересно, а Яннике с Мируной, действительно, их видели?

На этом мои вчерашние поиски закончились, а сегодня, когда я просыпаюсь рано утром по зову будильника и иду в сад, чтобы еще раз попытать удачи, пока остальные спят, то неожиданно вижу Мируну. Она стоит на дорожке и смотрит себе под ноги с растерянным выражением лица. Я подхожу ближе, смотрю вместе с ней на маленький комочек перьев и тут же жалею, что вообще оказался здесь.

Мертвая птица...

Искореженное маленькое тельце, которое мгновенно посылает непрошенные воспоминания в мою голову.

- Самуэль, - Мируна резко оборачивается.

И тогда у меня наступает ступор. Я смотрю на пятна крови, запачкавшиеся белоснежные камни, и не в силах отвести глаз.

- Это не я... – наконец выдыхаю я. Возможно, слишком тихо, но повторить у меня не выходит – губы словно онемели.

И только потом я понимаю, что точно так же сказал в прошлый раз.

И вот я снова в этом кошмаре.

Во мне столько злости, что я почти ничего не вижу. Разрываюсь изнутри от отчаяния, задыхаюсь от ярости. Мне некуда деть эти эмоции. Сердце бьется как бешеное - где-то в горле. Грудная клетка сжимается, как будто сейчас затрещит.

Я хочу быть всесильным. Хочу рвать, топтать, реветь, как боевой слон, который крушит своих врагов, и они тут же разлетаются в щепки. С чудовищным ревом и налитыми кровью глазами. Но я не могу.