Дерево в доме

43. МИРУНА

После вчерашнего ужина я все еще в поднятом расположении духа и просыпаюсь в хорошем настроении. Ночью я, как всегда, долго не могла заснуть, но только лишь по той причине, что по десятку раз визуализировала, как мы снова встретимся с Гаретом. Представляла, где это будет: на территории кампуса, на пороге нашей квартиры в Манчестере или внизу, на подъездной дорожке, или же в одном из наших любимых секретных мест.

Он все еще витает в моих мыслях, поэтому, только открыв глаза, я посылаю ему сообщение. Как бы навязчиво это ни выглядело.

Я выхожу из комнаты, напевая под нос, и тут же удивленно замираю. Самуэль спит в коридоре, повесив голову на грудь. На коленях у него лежит меч с длинным узким клинком, почти как настоящий. Мне кажется, я уже где-то его видела...

Да, точно, рыцарские доспехи в библиотеке.

Когда я подхожу ближе, Самуэль резко вскидывает голову, широко распахивая глаза, и хватается прямо за клинок. Был бы это настоящий романский меч, с которым ходят в битву, он бы здорово порезал себе ладонь.

Я прикусываю губу, смотря на него сверху вниз. Не уверена, что стоит начинать этот разговор.... Самуэль, похоже, того же мнения.

- Доброе утро, - он щурится, и темные круги под его глазами становятся еще больше.

- Доброе.

Я вздыхаю и смотрю на его меч, все-таки пытаясь понять, что это значит. И тут замечаю старую «Нокиа», лежащую на полу. Подбираю ее и спрашиваю:

- Откуда этот телефон? И где твой, сенсорный?

Самуэль резко вскакивает, протягивая руку, но я случайно успеваю прочитать новое сообщение, высветившееся на экране.

«С добрым утром! Какие планы?»

Я замираю, а Самуэль опускает руку и отводит глаза. 

И тут я все понимаю. И воздух тут же пропадает из легких, словно мне со всей силы ударили в живот. На глазах выступают горячие слезы. Я крепко сжимаю в руке телефон, чтобы не уронить.

За что?

Я поднимаю на Самуэля глаза, пытаясь сдержать поток слез, и по его виноватому виду, по болезненно-сжатым губам и опущенным бровям, понимаю, что все это не розыгрыш, а нечто другое...

Дрожащей рукой я передаю ему телефон, резко разворачиваюсь и поспешно спускаюсь вниз по ступенькам.

- Мируна, стой! – выдыхает он.

- Нет, Самуэль! Я хочу побыть одна! – судорожно бросаю я и тут же закрываю рот ладонью, настолько жалко звучит мой голос.

Я выбегаю из дома, и когда вокруг меня только остаются деревья, и больше никого, сгибаюсь пополам и рыдаю, схватившись за живот.

Какой же я была дурой!

На что я надеялась! Во что я верила!

И зачем, зачем, Самуэль, зачем так поступать со мной?! Если ты хотел сделать как лучше, то ты ошибался. Нельзя давать ложные надежды, которые подарят лишь временное спасение, а потом сбросят с еще более высокого обрыва, в самую пропасть.

Я плачу и плачу, держась за тонкий ствол дерева, который царапает мою ладонь, оставляя после себя красные полосы.

Я злюсь не на него, а на себя – за то, что позволила себе эту наивность. Я ведь сама виновата. Я так давно знакома с Гаретом, и в глубине души я знала, знала, что все было кончено еще в тот день, когда я прощалась с ним.

Я плачу и от стыда, ведь все это время переписывалась с младшим братом, открывала свою душу, принимая за другого...

Возможно, это глупо, но, когда я вконец принимаю то, что прятала так глубоко внутри, то, что и так знала, то теряю свою последнюю надежду. Потому что если мы когда-нибудь вернемся, если этот день, наконец настанет, мне будет не к кому и некуда возвращаться...