Деревянная пешка

Глава 6

Постилась я уже третий день, а истинное смирение в характере так и не прорезалось.

К Нелли в субботу приехал посыльный с корзиной подарков из дома. Все-таки статус имеет значение, да и частью вкусностей Нелли щедро поделилась с монахинями, оттого корзину ей позволили оставить. А потом в комнате она торжественно вытащила тщательно упакованную и спрятанную на дне корзины бутыль ароматного Пошерского бальзама. Страшно вспомнить, что на нас нашло. Бутыль мы пускали по кругу, причем даже Гертруда не отказалась. Тосты перемежались забавными историями из жизни и фривольными рассказами о первых влюбленностях и поцелуях.

Потом… не помню. Кажется, мы пошли гулять по монастырю, и нам было море по колено, мы пели какие-то церковные гимны в светильне… а потом сентиментальные баллады, а потом – О, создатель! – срамные частушки. Тут нас и взяли с поличным. Ввиду неадеквата пьяные воспитанницы сопротивлялись разносу, забыли изображать скромность  и принятие и вместо этого уговаривали монашек поучаствовать в междусобойчике. А еще грозились станцевать для Создателя так, что тот спустится с небес на грешную землю: то ли чтобы покарать, то ли чтобы присоединиться.

Я глухо застонала. М-да… Не по плану что-то все. Такими темпами я скоро забуду, зачем вообще сюда попала, и просто буду наслаждаться жизнью семинаристки, всеми плюсами и минусами. С момента моего поступления в монастырь прошло два месяца, сделала я за это время ничтожно мало, зато успела научиться правильно ставить ударение, применять уместную форму обращения к разнообразным церковным и светским титулам и даже держать себя за столом. Нелли, правда, часто смеется надо мной и обзывает коровищей. Не потому что толстая, а потому что неловкая. Она говорит:

– Славна, мозги у тебя на месте, лицо, фигура, даже характер вполне дворянский. Тебе уверенности в себе не хватает. Пойми: если уверенная в себе и своем происхождении аристократка допускает ошибку, она либо делает вид, что это сделано намеренно, либо убеждает всех, что они правил не знают. Манеры – это как дыхание. Легко и естественно.

Я слушала ее со скептицизмом:

– Не может все быть так просто!

– Не все. Вот если бы ты была слишком скромной или, допустим, очень глупой, или тебе не хватало бы чуткости и умения распознавать людей, тогда тебе пришлось бы зубрить правильные фразы, обращения, негласные правила и так далее. Но в тебе есть какое-то внутреннее благородство. Понимаешь? Ну… чувство собственного достоинства. Мне кажется, именно это отличает человека высокого происхождения от низкого, и я даже не дворянство имею в виду. Такие люди всегда поднимаются. Становятся искусными, достойными уважения поварами или дослуживают до высоких чинов, оказываются востребованными модистками и управляющими.

– Ох, Нелли, а ты романтична, – я рассмеялась, – и видишь мир сквозь розовые очки. Все далеко не так справедливо.

Нелли насупилась и надула губки, моментально став еще симпатичней:

– Нет, я ее поддержать пытаюсь, а она мне: «Мир полон скорбей и несовершенства».

И вот сейчас я хожу по малюсенькой – два на три метра – келье и в очередной раз ругаю себя. Ну как можно было позволить себе подобную глупость? Хорошо хоть ничего совсем уж страшного в пьяном угаре не выдала. Так долго я не голодала со времен побега из деревни. Тело слегка ослабело, при резких движениях голова кружилась, но все время лежать бревном тоже было тяжело. Плюс раза четыре за день приходили монашки и проверяли меня.  Едва заслышав их шаги в конце коридора, я опускалась на колени и начинала истово молиться и каяться. Мне, конечно, никто не верил, но вдруг? Кажется, мне обещали пять дней голода. Я угрюмо поморщилась и упала на кровать. Жуть, живот заурчал, выражая полную солидарность с хозяйкой. Ну хоть воду приносят. Я прикрыла глаза, голова закружилась как-то особенно сильно, затем мне почудился в углу кельи какой-то шорох, я испугано вскочила и замерла, потрясенно глядя вниз, на кровать. Там все так же продолжало лежать мое тело.

М-да, все-таки в посте есть определенные плюсы. О таких выходах из тела я читала в библиотеке не раз и даже, было время, ежевечерне предавалась медитациям, чтобы научиться, но что-то не получалось, руки поднимались вполне себе ощутимые, словно физические, но духовная оболочка никак не желала полностью покидать плоть.

Правда, был в одной из книг совет, посвященный короткому и строгому посту, но добровольно лишать себя еды, брр… А как оказалось – очень даже эффективный метод.

Я с интересом рассматривала свое полупрозрачное тело, попробовала просунуть руку в стену: получилось, рука исчезла в плотном материале, я не видела ее, но продолжала чувствовать.

Затем, сделав глубокий вдох для храбрости, я впечатала лицо в дверь, прошла насквозь, чувствуя что-то похожее на легкое натяжение, и оказалась в коридоре. Теоретически сейчас меня может видеть или чувствовать только специально обученный маг или менталист, или эмпат с сильными способностями. В монастыре я таких еще не встречала, а оттого решила рискнуть.  Представила план монастыря и бодренько полетела в сторону хранилища книг.

Впрочем, легче сказать, чем сделать. Я не только сама стала полупрозрачной, я еще и воспринимала мир совсем иначе. Он тоже стал полупрозрачным. Стены наслаивались друг на друга, путая и мешая ориентироваться.