Деревянная пешка

Глава 14

(не редактировано)

Столовая меня не впечатлила. Ну вот ни капельки. Совсем. А чего там впечатляться… Подумаешь стулья и стол инкрустированы яшмой. И ничего так. Красиво. И серебряной посудой нас не удивишь. И нет, не мелькала у меня в голове постыдная мысль утянуть ложечку на память. Не было такого! А уж бокалы, выполненные из драгоценного радужного шахра вообще как-то слишком уж… в общем, каждый день такими пользуюсь.

В моем восприятии люди тяжело конкурировали с великолепием обстановки. Рысь пару раз пошутил над моим обалдевшим лицом, а потом отстал, дав, как он выразился «глазам привыкнуть к блеску и сиянию роскоши». Не могу сказать, что меня не царапнула зависть. Царапнула, еще как. Мне моментально захотелось стать княжной, и я внутри себя возмутилась жизненной несправедливости, сделавшей меня всего лишь дочерью крестьянина. Хотя в душе моей было больше восхищения, чем алчности. Комнаты, через которые нас провели, вещи, мебель — все было действительно очень красивым. Некоторые из них сияли тем чудесным внутренним счетом, которое дает любовь творца к своему творению. Такими же были некоторые картины. Вдоволь налюбовавшись обстановкой, я все же сосредоточилась на окружающих меня людях. Князь сидел во главе стола. Он бегло представил нас с Киром местному обществу и познакомил с несколькими людьми. Представлять всех не имело смысла. Мы, ну я-то уж точно, просто не смогли бы всех запомнить. Предполагалось, что после кто-нибудь из моих новых знакомых сведет меня с кем-нибудь еще… И так далее по кругу.

Лорд Ульрик Рагнарский сидел во главе стола.

По правую руку от него сидела его незамужняя сестра – Алая.

— Когда приедет Варл? — голос у нее оказался резкий, низкий, немного севший, словно она простыла.

Невысокая, сухая, в длинном темном платье цельного кроя и дорогими, тонкого кружева манжетами. На платье приколота одна изящная костяная брошь и такие же тяжелые серьги украшали уши. Светлые, с едва заметной проседью волосы забраны в узел. Алая унаследовала от матери южанки темные глаза и светлые волосы северного народа. Нарисованные темные брови приковывали взгляд, но не добавляли ей красоты. Княжна имела привычку поджимать тонкие губы и щурить глаза, что производило впечатление отталкивающее и неприятное. Аура ее была тусклой, с редкими вспышками симпатии и каким-то общим оттенком сожаления. Я видела в ней и злость, и обиду, и гнев. Хотя светлых пятен тоже хватало. Алая отчаянно завидовала сестре – Моране. Хотя боялась признаться в этом даже самой себе.Алая ждала Лорда Варла и кажется испытывала к нему романтические чувства.

— Завтра к обеду, — риса Морана Крест, вдова, сидела недалеко от меня, рядом с младшим княжичем. У нее был оказался прятный грудной голос и привычка чуть тише произносить конец фразы, ­ — Хочу напомнить, сестра, что он приедет с супругой и детьми. Мы предложим им яблочные покои.

Морана, старшая сестра князя, женщина чуть полноватая, с густой медового цвета косой, уложенной на голове короной и яркими голубыми глазами тоже завидовала сестре. И тоже злилась на князя. В суете, царящей за столом, из-за необходимости поддерживать разговор, разобраться более глубоко в чувствах и отношениях людей было сложно. Пока получалось лишь составлять условные характеристики. Морана, в отличии от сестры, казалась живой. Эмоции наполняли ее то и дело и грозились вылиться через край. Ей потребовались годы тренировок, чтобы научиться сдерживать свои порывы. Рядом с Мораной сидели ее дети: Сурик худой, беспокойный молодой мужчина и Мила, совсем еще девочка лет десяти, которой только-только позволили покинуть детскую и присоединится к взрослой компании за обедом.

— В западном крыле… Отлично. Он слишком шумный. Мне не понравилось в прошлый раз жить с ним по соседству, — снисходительно бросил племянник князя. Он с интересом поглядывал на меня, временами пытаясь втянуть в разговор, но я отвечала односложно и играла скромницу. Сурик вызывал ощущения противоречивые. К нему стоит приглядеться. И с князем он не ладит.

Рассыпчатое золотистое пшено, белые грибы в сливках, тушеные овощи. Я не чувствовала вкуса того, что проглатывала, слишком многое интересовало меня куда больше еды.

Вигену семнадцать. Наследный княжич. Лорд Рагнар. Высокий, ростом даже чуть выше отца, пока худощавый, но, если судить по фамильным портретам, с возрастом это пройдет. Лелеет редкую бороду, что растет пока какими-то клочками и отливает рыжиной куда больше медовых волос. Он похож и на князя, и на обеих теток. Тонкие губы, чуть горбатый нос, серо-голубые глаза, широкие плечи. Что ж будущего князя природа не обидела. За столом юноша был молчалив, взволнован. Его мысли и чувства крутились в области будущего: тревога, неуверенность, нервозность, страх, предвкушение. Настоящий клубок. Едва ли он сам себя сейчас понимает.

— А мне нравится лорд Варл, — подал голос Артик. На севере волосатость – признак мужественности. Отращивали не только усы и бороды, но и брови. Младший княжич тоже знал об этом и, видимо, чтобы казаться взрослее, каким-то хитрым способом взлохматил собственные брови, заставив их стоять торчком. Выглядело это жутко нелепо и смешно, но никто и слова ему не сказал, из чего я сделала вывод, что младший сын в семье баловень, — Он умеет вырезать потрясающие корабли. И замки из блоков мы с ним строили.

Да, и видимо мальчишку Лорд Варл любит. Насколько я помню, у Ранхильда пять дочерей, и отчаянная мечта сотворить наследника. Поразительно, ему многое дается, а вот сделать сына не получается. Эта мысль вызвала у меня улыбку.

— Я кажусь Вам смешным? —задиристо спросил Артик, разглядывая меня в упор, он крепко сжимал в руках нож и вилку и отчаянно боялся, что и в самом деле переборщил с бровями. Но разумеется не готов был это признать.