Держись крепче

Глава 24 Больница

Мы с девочками вылетаем из такси и врываемся в ярко освещённое, пропахшее хлоркой приёмное отделение хирургической больницы в центре города.

— Где он?! — вырывается у меня, и голос хриплый от слёз и бега.

— Денис Корсаков! Хоккеист! — гремит Наташа, не видя конкретной цели и обращаясь к пустому пространству вокруг. — Только что привезли! Срочно!

Врач с планшетом, проходящий мимо, бросает рассеянный взгляд на нас и машет рукой куда-то вглубь коридора.

— Девушки, вам в регистратуру. Вон там стойка. Задайте там все ваши вопросы.

Регистратура, как и в современных поликлиниках, оказалась просто длинной стойкой из светло-коричневого пластика, втиснутой в стену коридора, недалеко от входа. Возле неё стоит человек пять-шесть: кто-то заполняет бумаги, кто-то что-то выясняет. Но нам не до очередей и вежливости.

— Денис Корсаков! — Наташа, как бульдозер, пробивается к стойке, расталкивая локтями задумавшихся посетителей. — Его привезли на скорой! Сейчас! С хоккейного матча! Тяжёлая травма! Где он?!

Молодая женщина в синем медицинском халате поднимает на нас усталые глаза.

— Девушка, спокойно. Вы в больнице находитесь. Фамилия? Имя? Когда привезли?

— Корсаков Денис! — выпаливаю я, пристраиваясь рядом с Наташей. — Привезли полчаса назад, может, меньше! С городского стадиона! На скорой! Ему, наверное, срочно нужна операция!

— Корсаков… — женщина начинает медленно листать что-то на компьютере, её пальцы стучат по клавиатуре без спешки. — Не вижу пока. Может, в травмпункт другой? Или ещё не внесли…

— Нет! — перебивает Наташа, стуча кулаком по стойке. — Сказали — хирургическая! Сюда! Нога у него… и спина… — её голос срывается, и она громко всхлипывает, утирая нос кулаком.

Алина, до сих пор молчавшая, пристраивается сбоку.

— Можно вас попросить узнать, может, его пока не внесли в базу, но уже оперируют?

— Минуту, — кивает женщина, беря телефон. Через минуту выдаёт нам ответ: — Ваш Корсаков в операционной № 3. Второй этаж. Операция уже началась, — она видит, как мы разворачиваемся, и повышает голос вдогонку: — Девушки, куда вы собрались?! Вас туда не пустят! Рядом с операционными есть зона ожидания. Вот, идите туда. Как закончится операция, хирург выйдет и всё расскажет. Второй этаж, направо от лифта, по указателям «Операционный блок».

— Спасибо! — выдыхаю я облегчённо, хотя сердце колотится как бешеное.

— Второй этаж! Лифт! — командует Наташа, отталкиваясь от стойки и беря курс направо.

Алина, прежде чем идти, просит:

— К нам придут его друзья по команде. Направьте их, пожалуйста, тоже в зону ожидания у третьей операционной.

— Хорошо, — кивает женщина, уже отвлекаясь на следующего посетителя. — Удачи.

Мы несёмся к лифтам. Наташа тычет в кнопку вызова с такой силой, что кажется, вот-вот проломит панель.

— Господи, лишь бы всё было хорошо… — бормочет она, не в силах стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу.

— Должно быть, — тихо, но уверенно говорит Алина, глядя на мигающие цифры над лифтом. Её лицо по-прежнему бледное, но собранное. — Не переживай, Кать, тут хорошие врачи.

Я молчу. Просто сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. В голове одна картинка: Денис на льду. Неподвижный.

Лифт, наконец, открывается с тихим звоном. Мы забегаем внутрь, и двери медленно закрываются, отрезая шумный первый этаж. Тишина лифта кажется оглушительной. Наташа нервно стучит пальцем по поручню. Алина смотрит в пол. Я упираюсь взглядом в цифру «2», горящую над дверью. Каждая секунда — вечность. Лифт дёргается и начинает движение вверх.

Держись, Денис, только держись…

Зона ожидания на втором этаже оказывается тихой, почти пустынной. Слишком яркие лампы дневного света, стерильно-белые стены, металлические кресла серого цвета.

Мы с девочками как-то сразу перестаём что-либо говорить и бесшумно садимся на сиденья.

Тишина давит, прерываясь только редкими шагами медсестёр в резиновых тапочках или звуком отъезжающих дверей операционных блоков. Каждый раз, когда дверь с надписью «№ 3» приоткрывается, я вздрагиваю, впиваясь в неё взглядом.

Может, сейчас выйдут? Сейчас скажут?

Но медсестра или санитар проходят мимо, не глядя в нашу сторону и унося с собой последние крупицы надежды.

Я сижу, уставившись в одну точку, а все попытки девчонок заговорить просто игнорирую.

— Не сейчас, — шепчу я, — давай потом.

И подруги отстают. Они тихонько переговариваются между собой, не мешая мне страдать. Но не уходят, поддерживая меня.

Вдруг тишину разрывает гул голосов и топот. Из лифта вываливается команда наших парней — все шестеро игроков уже переодевшиеся, с обеспокоенными лицами и всклоченными волосами.

Артём оглядывает пространство, а найдя нас глазами, ведёт свой маленький отряд гурьбой в нашу сторону.

За ними следует тренер, Андрей Петрович, с сумкой в руке и глубокой складкой между бровей.

— Ну что? — громко шепчет Артём, подходя ближе. — Что говорят? Как Денис?

— Тихо! — шипит Алина, указывая на табличку «Тишина» у двери операционной. — Ничего не говорят. Ждём — операция идёт.

Ребята затихают как по команде. Они рассаживаются на свободные сиденья, занимая почти всё пространство коридора. Их громоздкие фигуры выглядят нелепо на небольших стульях. Тренер садится рядом со мной, тяжело вздыхая.

— Как всё произошло, девочки? — тихо спрашивает он. — Что вы видели с зрительских рядов? Я именно в этот момент отвлёкся на разговор с судьёй, а на нашем катке запись не ведётся…

Я пожимаю плечами, отводя взгляд. Слова просто не идут. Что я видела? Видела его падающим, видела кучу тел, видела кровь… Видела, как он не двигался. Голова гудит, отказываясь вновь и вновь воспроизводить картину произошедшего.

— Хаос был, — коротко бросает Наташа. — Денис упал, а на него наехали Чёрные Вороны. Я говорила, они сволочи!

— Тихо ты! — зашумели все вокруг. — Операция идёт!