Держись крепче

Глава 28 Новая глава

Проходит полгода. За это время Денис переносит три операции, проводит бесчисленные часы на физиотерапии, а мы оба погружаемся в учёбу: я заканчиваю девятый класс, а Денис учится дистанционно. Периоды отчаяния, сопровождаемые слезами, сменяются редкими, но бесценными улыбками надежды. Шрамы на его теле заживают, превращаясь в бледные линии, но ноги Дениса по-прежнему не подают признаков чувствительности. Врачи борются за каждое малейшее ощущение, однако природа пока не отступает. Вчера ему, наконец, удаляют последние спицы, а я, сдав последний выпускной экзамен и с облегчением выдохнув, спешу в больницу. Сегодня его выписывают.

В руках у меня гордо восседает коробка, тщательно завернутая в бумагу. Это тот самый паровоз «Овечка». Он простоял у меня на полке все эти полгода, терпеливо ожидая этого момента. Иногда мне казалось, что время неподходящее, иногда — что место не то, иногда я просто не решалась. Сейчас наступает самый подходящий момент. Подарок на новую жизнь!

Со мной едет мама. За эти месяцы она и Денис находят общий язык, а я, наблюдая за Сергеем Александровичем, наконец различаю в нём доброго, надёжного мужчину, который действительно подходит ей. Он и Вовка становятся неотъемлемой частью нашей жизни, настоящей семьёй. Они поддерживают нас, когда у меня и Дениса опускаются руки после очередной неудачной электростимуляции, когда надежда тает под напором боли и усталости. И видя, как этот, казалось бы, неповоротливый человек искренне переживает, лечит моего парня, как он относится к своим пациентам, как заботится о маме, видя Вовку, который тянется к Денису, я чувствую, как окончательно исчезает моё былое недоверие.

Мы подъезжаем к больнице. У входа уже собралась знакомая шумная компания в огромных толстовках. Пришла вся команда! Артём, который уже выпустился, но остался капитаном «Метеора», стоит впереди всех, деловито раздавая своим парням шарики. Кто-то смеется, кто-то морщит нос, но в общем на улице летает радостное возбуждение.

Макс первым замечает меня.

— Катюха! — кричит он на весь двор, размахивая руками. — Приехала! Готовься везти нашего бойца на ближайший матч! Пусть будет нашим звёздным болельщиком!

— Постараюсь! — отвечаю я, с волнением смотря на двери больницы — почему-то сегодня я волнуюсь сильнее обычного. — Главное, чтобы он благополучно покинул больницу!

Как будто по сигналу, дверь открывается. Сергей Александрович аккуратно вывозит Дениса в коляске. Тот выглядит немного бледным, но улыбается, оглядывая толпу друзей. Поднимается шум, слышатся поздравления и смех.

— Корс! Здорово, брат!

— Наконец-то выбрался!

— Смотри, не зазнавайся на свободе!

— Вовка, погоди, не залезай на него, у него только спицы вынули!

— Пап, я тоже хочу в хоккей! — кричит Вовка, спрыгивая с коляски и пританцовывая на месте. — Хочу, как парни! Можно, я с ними на тренировку?

— Подрастёшь — тогда и поговорим! — смеётся Артём, подбрасывая парнишку в воздух под его восторженный визг.

Мама и Лидия Михайловна обнимаются, что-то тихо говоря друг другу. В этой суматохе я подхожу к Денису. Он отрывается от разговоров и смотрит на меня с нежностью.

— У меня для тебя кое-что есть, — шепчу я, наклоняясь. — На удачу. На новую дорогу.

Я достаю из-за спины заветную коробку и кладу ему на колени.

Он осторожно разворачивает бумагу. Увидев знакомые очертания редкой модели «Овечки», он широко раскрывает глаза от изумления.

— Не может быть… — выдыхает он, бережно проводя пальцем по корпусу паровоза. — Кать… Это же… Я искал её годами! Где ты её нашла?.. — он поднимает на меня сияющий взгляд, полный невероятного счастья и… чего-то ещё.

Нас замечают остальные. Поднимается шум и восторженный гомон. Ребята громко восторгаются, рассматривая подарок. Вовка тянет руки, чтобы потрать «Овечку», парни подшучивают над Денисом: «Коллекционеру и подарки соответствующие!»

Но я замечаю, как лицо Дениса вдруг меняется. Его улыбка исчезает, взгляд отрывается от паровоза, который он передаёт в руки Вовке, тем самым отводя внимание от себя, и прилипает к… его собственным ногам, прикрытым пледом в коляске. Он странно морщится, затем бледнеет, его пальцы сжимают подлокотники коляски так сильно, что белеют костяшки. Видно, как он напрягается всем телом.

— Денис? — тихо спрашиваю я, наклоняясь ближе. — Что случилось? Тебе плохо?

Он медленно поднимает на меня глаза. В них читается чистый, почти животный страх…

— Кать, я… не знаю, может, это глюк… — шепчет он так тихо, что слышу только я. — Но… не могла бы ты… позвать Сергея Александровича? Быстро. Только… чтобы никто не заметил.

Меня охватывает тревога. Сердце замирает. Что-то случилось? Стало хуже? Я бросаю испуганный взгляд на маму, потом резко поворачиваюсь и почти бегу к Сергею Александровичу.

— Сергей Александрович! Денис просит вас! Срочно! Он… ему плохо. Не знаю… Он просил, чтобы… незаметно… — бормочу я, кивая в сторону Дениса.

Его лицо мгновенно становится профессионально-сосредоточенным. Он коротко кивает.

— Понял, — и, проверив, что Вовка занят болтовнёй с Артёмом, быстрым шагом направляется к коляске.

Мужчина аккуратно откатывает коляску на несколько метров в сторону, под сень развесистого дерева, становясь спиной к остальным, и тихо говорит Денису:

— Поехали чуть в сторонку, к лавочке.

Я следую за ними, заслоняя их немного собой.

Врач, тем временем, присаживается на корточки рядом с коляской и начинает задавать вопросы:

— Что случилось, Денис? Где болит?

Денис сглатывает, его голос дрожит, но он старается говорить чётко и тихо:

— Сергей Александрович… кажется… я чувствую ноги.

Меня будто ледяной водой обливают. Я стою и боюсь даже пошевелиться.

— Чувствуешь? Что именно? Где?

— Не знаю… как… как мурашки… Тепло. И… и когда вы сейчас сели рядом… я почувствовал… как левая кроссовка… немного… жмёт в пятке… — Денис говорит с трудом, словно боится, что ощущение исчезнет, если он произнесет о нём вслух.