Держись за Небо. Полёт души

Глава 1.2 «Я постараюсссь забыть»

Но создать полноценную семью после нескольких лет брака оказалось непосильным заданием. Многие недомолвки оставались на прежнем уровне, теперь их лишь задвигали разговоры о малыше и планах. Этих обсуждений стало настолько много, что Костя порой не знал, чему первым делом уделять время даже в течении рабочего дня. Но его радовало, что Ольгу эти хлопоты осчастливили. 

Проигнорировав поверья, что подготавливать к рождению ребенка заранее ничего нельзя, она потребовала и ремонт в детской комнате, и немедленную покупку всего необходимого. 

Костя часто заставал ее перебирающей крохотные пинетки или ползуночки и все время спрашивал: «А если мальчик будет?», - ведь в одежде пестрили девчачьи цвета. «Тогда еще раз скупимся», - хохотала она, бросая на него счастливый взгляд.

И он втянулся в эти хлопоты настолько сильно, что почувствовал себя их частью. Наверное, все это время Косте просто невероятно хотелось ощутить столь необходимое сердцу семейное тепло. И удавалось ощущать его, потому что энергия, исходившая от Олиного животика, затмевала собой все сомнения, еще одолевавшие его мысли. 

И Константин позволял всем приятным заботам овладеть собой, от чего получал немыслимое удовольствие. Да, вероятно, он просто устал от легкой и беспечной жизни. Наверное, он уже давно готов к созданию такой полноценной семьи, просто некогда было над этим задумываться. 

И пусть Костя не мог знать, что чувствуют будущие отцы, ожидающие рождения своих кровных детей, но он радостно признавал в себе волнение при мысли о будущем малыше.

Хотя некоторые странности ему тяжело было принять. К примеру, стало непонятным чтение Ольгой детских книг вслух, и он даже проконсультировался с её врачом по поводу адекватности этого действа. Оказывается, это нормально. Ну да, известно, дети до определенного момента воспринимают жизнь инстинктами, но тем не менее… 

Чтобы ознакомиться с нюансами внутриутробного развития, Костя перелопатил соответствующую литературу - от психологической до духовной. И пришел к поразительному выводу, что от эмоций ребенка в утробе зависит его жизнь до самой старости. А ведь правда, душа возраста не имеет, но чувства испытывает уже с момента своего появления в теле, а значит, все запоминает с этого периода. И он, как человек верующий, не исключал возможности наличия данного факта. 

Все это заставило его за считанные недели изменить напрочь свое отношение – пусть этот малыш плотью и кровью не его, но он может стать сродни его душе. Потому Костя прикипал к нему, как к своему. Представлял его себе. Просматривал ролики по уходу за детьми. Строил планы. Разумеется, планы, в которых видел мальчишку. И самое главное – это был счастливый мальчишка… 

- Костя-а-а-а! – надрывистый крик в трубку заставил его подскочить, и он уже нервно складывал в папку необходимые документы и ноутбук, поскольку понял, что дорабатывать ему придется дома.

- Оленька! Я еду! – крикнул он, но та будто его не слышала.

В трубке стоял рёв, настолько громкий, что его сердце обрывалось – как тяжело в такие минуты находиться на расстоянии. Пусть даже в несколько десятков километров.

- Оль! – прикрикнул он, и она стихла. – Я выезжаю! Слышишь? Я лечу! Постарайся себя успокоить. Сейчас позвоню Эдуарду…

- Нет! Что мне его россказни? – рыдала та.

- Хорошо, милая, - он садился в автомобиль. – Я в пути. В пути. Сделай вдох. Глубокий вдох. И успокойся, пожалуйста. От тебя зависит состояние ребенка. Ты ведь помнишь?

Сам себе поражаясь, как он этому сумел научиться, Костя продолжал успокаивать ее умиротворенным голосом, от которого в какой-то момент уснуть захотелось даже водителю его авто. Когда от твоих действий зависит сейчас целиком и полностью жизнь маленькой крохи, то научишься даже тому, на что считал себя неспособным.

Держа телефон в руке и продолжая ее успокаивать, он уже бежал по лестнице на второй этаж, пытаясь найти следы Ольгиного местонахождения. Дверь в его кабинет оказалась открытой. 

Зачем-то зашторенные окна создал непривычный мрачный тон, драматизируя общую картину: Ольга лежала на полу посреди разбросанных бумаг, открыток и фотографий, согнувшись и всматриваясь в монитор. Костя не сразу понял, что привело ее к очередному припадку.

- Он написал, чтобы я отстала от него! – всхлипывала она, показывая на экран. – Слышишь, Кость? Я ему пишу о нашем ребенке, о беременности… о том, как малыш ножками бьется… А он… Костя… Ему все равно!

Принимая ее в свои объятия, он с досадой посмотрел на открытую страницу в соцсетях. Значит, старался только он?.. Сама же Ольга все это время думала о том, что на его месте должен быть другой. С усилием усмирив в себе негодование, могущее лишь осложнить ситуацию, Костя попытался ее успокоить. 

Когда она немного стихла, он подошел к шкафу, ключом открыл его и достал успокоительное, которое ей приписывали принимать только в крайних случаях.

Ничего комментировать, спрашивать, уточнять ему не хотелось, потому как создавшаяся атмосфера сама по себе все объясняла. И Косте внезапно стало понятно: в сознании Оли он никогда не будет отцом этому ребенку, потому что она не собирается жить иначе. Хотелось даже думать, что она его использует.

Но тут скрывалось нечто другое – его использовала стремительно развивающаяся болезнь Оли, основанная на частых депрессиях по причине искалеченных детства и юности под давлением отца-тирана.