Держитесь, маги, я иду!

Глава № 6.

«Помирать – так с музыкой!

Не можешь изменить ситуацию –

измени своё отношение к ней».

День свадьбы был не менее солнечным, чем день помолвки. Служанки нарядили Анастасию в очередное новое белое платье, ещё более богатое, чем прежнее. Все невесты волнуются в день своей свадьбы, но не у многих для этого есть столько реальных причин, сколько было их у бедной Насти. Нет, девушка верила своему жениху, верила, что он будет честно придерживаться достигнутых ими вчера договорённостей, однако всё равно её ожидало очень тяжёлое испытание. В течение года подвергаться целенаправленному наркотическому воздействию и день ото дня бороться с собственным организмом, не давая ему скатиться в зависимость, – такого и врагу не пожелаешь. Настя была почему-то убеждена, что закати она вчера истерику и потребуй с пеной у рта расторжения помолвки, лорд Таис отпустил бы её. Почему она этого не сделала? Здесь было несколько причин.

Во-первых, другую девушку, что заняла бы её место, было действительно жалко. Тем более что при местном домостроевском воспитании у благородных девушек мира Доин не было ни опыта противостояния жестоким реалиям жизни, ни даже элементарных знаний, которые помогли бы им избежать губительных последствий.

Во-вторых, папочка-купец вполне мог бы опять продать её какому-нибудь магу, и этот маг мог оказаться далеко не таким сговорчивым, как Северин.

В-третьих, Северина тоже было жалко. Даже понимая, что ведёт себя как слезливая мелодраматичная дурочка, купившаяся на красивые глаза и «душевные метания» очередного «покорителя сердец» из сериалов, Настя всё равно жалела его.

В-четвёртых, она смутно и робко надеялась, что сказанные «высшими силами» слова про «толчок к возрождению» были не просто красивыми словами, и у неё действительно есть шанс справиться.

В итоге, на крыльцо Настя выходила, ощущая себя чуть ли не христианской великомученицей, готовой пожертвовать собой на благо мира. Правда, увидев сногсшибательно красивого в белом наряде жениха, Настенька быстро решила, что всякому положено нести свой крест смиренно и благочинно, и что страсть всё усложнять представляется извращённой чертой человеческого характера, как писал когда-то Уоррен Баффетт. Северин с искренним восхищением смотрел на неё, и девушке очень хотелось верить, что всё сложится у них хорошо.

В храме было так же сумрачно, как и три дня назад. Теперь на середину залы её вела не рука «отца», а рука без пяти минут мужа. Гости (члены её семьи, Лютен, и несколько незнакомых мужчин, видимо, родственников и друзей Таиса) обступили их полукругом. Держа Северина за руки и глядя в глаза, Настя слушала его обещания и клятвы. Когда он замолчал, девушке нестерпимо захотелось хоть что-то доброе сказать ему в ответ, выразить надежду на их благополучное будущее, но она помнила, что должна молчать. Памятуя о её «потере памяти», Северин в течение всей поездки до храма старательно повторял ей все аспекты и тонкости ритуала. Тут Таис отпустил её и поднял свои руки ладонями вверх. По храму пролетел ветерок, и в ладони Северина опустились две цепочки с медальонами. Одну из цепочек он надел на шею Насти, а вторую передал ей, чтобы она надела эту цепочку на него. В заключение церемонии молодожёнам было положено обменяться поцелуем.

«Помирать – так с музыкой!» – решила Настя и приникла к губам новоиспечённого супруга, с удовольствием знакомясь с их вкусом. Её язычок пробежал по верхней губе мужчины, смело коснулся нижней. Муж отлынивать тоже не стал, и они долго и самозабвенно целовались на глазах у всей родни и ошеломлённых магов.

Самым ошеломлённым, однако, выглядел новобрачный, когда она выпустила его из своих цепких ручек.

«Он действительно думал, я буду принимать его поцелуи, как принимает ребёнок горькую микстуру: морщась от отвращения и жалея, что никак не отвертеться?» – удивилась Настя.

Кажется, Северин действительно так думал, причём не только он. Не успела пара выйти из храма, как к молодой жене подлетел Лютен и начал водить руками перед её лицом.

«Он похож на нахохлившегося ворона! И руками, как крыльями, машет! Вот умора! – веселясь, думала Настя, глядя на лекаря. – И чего это ступеньки то ближе, то дальше, то ближе, то дальше? Это они скачут или это меня качает: вперёд – назад? Ой, как меня крепко под локоть ухватили и дёрнули! Значит, это всё-таки меня качает. А кто это меня дёрнул, собственно? Надо сказать, чтоб на место меня вернул и не трогал!»

Молодая жена, пошатываясь, развернулась к мужу: «Ух, ты! Вот это да! Аполлон! Бель–вель–дель–дэльский! Этот пусть дёргает куда угодно! Лучше даже самой за него уцепиться, чтоб не забыл меня здесь, на этих глупых качающихся ступенях! У-уу, как вкусно от него пахнет! Новый аромат «Олд спайс»? Будет хитом сезона, гарантирую! До чего ж мне хорошо! И не надо так смотреть всем на меня! Я ж говорю: хорошо мне, не плохо!»

Северин удерживал шатающуюся, но вцепившуюся в него клещом жену и слушал её малопонятные речи. Все окружающие тоже внимали каждому слову. Авар обиженно насупился на сравнение с вороном, а в конце, не утерпев, спросил:

– А кто такие Аполлон, Олдспайс и Хит?

Ответа, естественно, не последовало. Новобрачная блаженно жмурилась на солнце, окончательно отрешившись от действительности.

– С ней всё нормально? – озабоченно спросил Северин у друга.