Дерзкая

—33—

Леон сделал шаг вперёд. Медленный. Уверенный.
Охранник инстинктивно отпрянул на полшага, но тут же замер, словно понимая, что любое движение сейчас хуже петли.

Леон смотрел на него не мигая — взглядом хищника, который ещё даже не решил, нападёт ли… или просто разорвёт молча.

А потом он слишком спокойно повернулся к Мануэлю:

— Забери Эллу.

Голос — ровный. Слишком ровный.
От этого по коже побежали мурашки.

Мануэль нахмурился.

— Леон…

— Забери. — Леон будто поставил железную точку. — И уведи Софию.

София вздрогнула, словно её окатило ледяной водой.

— Леон, может, — начала она мягко.

Он медленно обернулся к ней.
Взгляд — твёрдый, тяжёлый.

— София. Забери её. Сейчас.

Тут не было агрессии. Но была власть, не допускающая ни малейшего возражения.

Элла открыла рот — она хотела сказать, что всё в порядке, что он может не… делать что бы он ни собирался делать, но Леон посмотрел на неё, и она замолчала.

В этом взгляде было слишком много — злость, ярость, страх за неё, и опасность, которая не должна была коснуться её ни при каких условиях.

София подошла ближе и осторожно коснулась локтя Эллы.

— Пойдём, милая, — тихо, уверенно, будто уводила ребёнка от обрыва. — Давай поднимемся наверх.

— Но… — выдохнула Элла, не отрывая взгляда от Леона. — Леон… может, не нужно—

Он перебил её одним шагом к ней.

Подошёл близко — слишком близко. Так, что её дыхание смешалось с его.

— Элла. — Его голос стал почти шёпотом, но от этого только сильнее дрожал воздух. — Если ты останешься здесь — я сделаю то, о чём потом пожалею. Не потому что он этого не заслужил. А потому что ты это увидишь.

Слова обожгли сильнее, чем крик.

Он наклонил голову, задержав взгляд на её лице — на секунду, но такую долгую, что она успела почувствовать, как внутри растёт тревога, смешанная с непонятным чувством.

— Иди. — тихо, но так, что спорить было невозможно. — Пожалуйста.

Это «пожалуйста» было редким, почти выбитым через силу — и именно оно заставило её вдохнуть и кивнуть.

София сразу подхватила её под руку, мягко, но настойчиво.

— Пойдём наверх, дорогая. — И уже шёпотом, наклоняясь к уху: — Ему нужно это решить. Без зрителей. Особенно без тебя.

Мануэль прошёл чуть впереди, оборачиваясь каждые пару секунд — он явно опасался оставлять Леона одного с охранником, но понимал, что если останется, только подольёт масла в огонь.

Элла медленно пошла за ними.
Но на последней ступени она оглянулась.

Леон стоял к ней боком — плечи напряжённые, пальцы стиснуты в кулак так сильно, что побелели костяшки.

И только она шагнула на следующую ступень, он снова повернулся к охраннику.

Его голос был тихий.
Но такой, что у Эллы по спине пробежал холод.

— Теперь мы поговорим.

-------

София провела Эллу по коридору, затем в небольшую, но уютную гостиную наверху — личное пространство, где не чувствовалась ледяная строгость дома.
Тёплый свет лампы, мягкие кресла, небольшой стол, накрытый белой скатертью.

Пока Элла опускалась на стул, София уже ловко расставляла тарелки, ставила блюда — домашние, простые, но пахнущие так, что желудок Эллы предательски заурчал.

— Ешь, — мягко сказала София, заметив её взгляд на пар.

Элла взяла вилку, но руки всё ещё слегка дрожали — напряжение с холла не отпускало, как будто там осталось что-то незавершённое, опасное.

София шумно выдохнула, поправила салфетку на столе и опустилась напротив.

Несколько секунд они ели в тишине.
Потом София вдруг сказала негромко, будто невзначай:

— Ты не виновата в том, что произошло внизу.

Элла подняла глаза.

— Это я ляпнула… — тихо выдохнула она. — И всё закрутилось.

— Ты просто сказала правду. — София улыбнулась. — А вот Леон… он реагирует слишком сильно на такие вещи. Это не из-за тебя, это из-за прошлого.

Элла отложила вилку.

— Прошлое?

София кивнула и чуть приблизилась, словно рассказывая тайну, о которой знает далеко не каждый.

— Видишь ли… Нил — не первая собака в этом доме. — она улыбнулась, но грустно. — Раньше у Леона был другой пёс. Бобби.

Элла чуть наклонилась вперёд, удивлённая.

— Бобби? Странно, не похоже чтоб Леон выбирал такие имена.

— Потому что имя выбирал не его характер. — София усмехнулась теплее. — Бобби был маленьким. Совсем. Такой пушистый, комичный, вечно наступал себе на уши. Леон нашёл его щенком. И… кажется, впервые в жизни кого-то действительно любил без условий.

Элла почувствовала, как внутри что-то колыхнулось.
Сложно было представить Леона с маленьким комком шерсти, но почему-то эта картина выглядела… правильной.

София продолжила:

— Он носил Бобби на руках. Кормил с рук, позволял спать у себя на подушках. Даже совещания проводил, когда щенок сидел у него на коленях. — Она улыбнулась, но глаза чуть увлажнились. — Такой Леон бывает редкостью в этом доме.Очень.

Элла молча слушала — слова мягко падали на сердце, раскрывали человека, которого она ещё не понимала.

— А потом, — София вздохнула, — однажды охранник не запер дверь на террасу. Бобби выбежал. Маленький, шустрый… Его долго искали. Все. Днём и ночью. Лес, город, дворы. Но…

Она замолчала.
Тишина сказала всё.

— Леон тогда исчез на пару дней, — продолжила она тихо. — Он не мог принять это. А когда вернулся — уже знал, кто из охранников оставил дверь открытой.

Элла напряглась.

— И что он сделал?

София посмотрела прямо ей в глаза:

— Охранника больше никто не видел.

Элла замерла.
В комнате стало холоднее, словно шторка на окне дрогнула от сквозняка.

София положила ладонь на её руку.

— Элла, — сказала она мягко, — Леон не злой человек. Но есть вещи, к которым он слишком привязан. Боль, которую он пережил тогда… она до сих пор внутри. И всё, что касается собак, доверия, или… тебя — он воспринимает слишком остро.