Дерзкая для дикого альфы

Глава 1. Александра

Сердце бьётся слишком быстро, тяжёлыми, рваными толчками ударяя в рёбра, будто отчаянно ищет выход из грудной клетки. Я стою за кулисами, у самого края сцены — ещё не объявленная, но уже фактически отданная на растерзание этой толпе. Назад пути нет. Каждый шаг назад — это предательство, на которое я не имею права.

Перед глазами всплывает лицо сестры. Больничная бледность, почти прозрачная кожа, синеватые вены под капельницами и этот бесконечный, выматывающий писк мониторов в реанимации. Этого воспоминания достаточно, чтобы я оставалась здесь, даже когда всё моё нутро воет от ужаса. Я — её единственный шанс. Моя чистота, мой статус омеги — это просто валюта, на которую я должна купить ей жизнь.

Запахи накрывают сразу, едва я подхожу ближе к занавесу: дорогие духи, перегар, едкий дым дорогих сигар и феромоны — тяжёлые, липкие, пропитанные похотью и азартом. Воздух в «Бездне» кажется густым, как патока, его физически трудно вдыхать. Красный свет прожекторов заливает зал, делая лица зрителей размытыми пятнами, а тени на стенах — хищными и неестественно длинными. Мужчины лениво крутят бокалы, рассматривая сцену так, словно выбирают племенную кобылу. Женщины здесь — лишь фон, аксессуары для своих Альф. Я — следующий лот.

Пальцы дрожат так сильно, что я впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь удержать себя в руках. Омега. Невинная. Идеальная приманка для тех, кто привык брать от жизни всё. Воздух вокруг густеет, давит на плечи. Мне кажется, что я уже чувствую на себе их взгляды, хотя занавес ещё закрыт.

«Ради неё. Только ради неё», — повторяю я про себя, как мантру. Этого короткого предложения хватает, чтобы ноги не подкосились, чтобы я не развернулась и не сбежала в темноту служебных коридоров.

— Следующий лот, — голос аукциониста Артура ровный, бесстрастный, профессионально-холодный. В нём нет ни капли участия, только коммерческий интерес.

Зал будто сжимается, тени начинают двигаться в такт его словам. Занавес медленно ползет вверх, и я ослеплена ярким светом. На мгновение мир исчезает, превращаясь в белое пятно, но затем зрение возвращается, и я вижу их — сотни глаз, полных жажды.

И именно в этот момент я чувствую его.

Это не просто взгляд — это физическое давление, ледяная волна, прокатившаяся по позвоночнику. В дальнем углу, в густой тени, сидит мужчина. Он спокоен до наглости, его поза расслаблена, но от него исходит такая мощь, что воздух вокруг него кажется застывшим. Его присутствие расползается по залу, цепляя мою кожу колючей прохладой. Альфа. Но не один из тех, кто пришел сюда за дешевым шоу. Такой приходит ради выбора. Глаз я ещё не вижу, но знаю точно: он уже остановился на мне. Его внимание — это капкан, который захлопнулся на моей шее.

— Омега на одну ночь. Невинна. Полный пакет прав на двенадцать часов. Старт — сто тысяч! — выкрикивает Артур.

Воздух внутри меня будто хрустит. Чужие взгляды ощупывают моё тело, бесцеремонно скользят по бедрам, задерживаются на груди. Я чувствую себя грязной ещё до того, как ко мне кто-то прикоснулся.

— Сто двадцать! — выкрикивает кто-то из первого ряда. — Сто пятьдесят! — доносится грубый голос справа.

Ставки взлетают вверх, как будто я — редкий антиквариат, товар, который выгодно приобрести для коллекции. Я стою, не в силах пошевелиться, ощущая, как ступни будто приросли к полированному дереву подиума.

А он молчит. Тот, в тени. Ждёт. Наблюдает, позволяя другим шуметь и разбрасываться цифрами. И вдруг мне становится ясно: его слово решит всё. Он не из тех, кто соревнуется с толпой. Он просто берёт то, что считает своим.

Гул голосов давит на уши, виски пульсируют от прилива крови.

— Триста. Девушка — моя, — хриплый, ленивый, вибрирующий властью голос разрывает тишину зала.

Я вздрагиваю всем телом. Голос не просто громкий — он доминирующий, он заставляет других замолчать на инстинктивном уровне. Кто он? Кто осмелился предложить такую баснословную сумму разом? И почему от его слов мне становится холоднее, чем от самого факта аукциона?

Я надеялась, что торги будут долгими, что я смогу утонуть в толпе, стать лишь одной из многих. Но триста тысяч — это не ставка. Это клеймо.

— Триста тысяч — раз. Триста тысяч — два... — Артур делает паузу, явно наслаждаясь эффектом. — Продано господину с номером восемьдесят восемь!

Шум зала взлетает волной возмущения и удивления, но быстро оседает, будто кто-то одним властным движением убрал звук. Меня продали. Чётко. Без лишних слов. Как будто у меня никогда и не было права голоса — только цена, которую он оплатил, не глядя.

Меня уводят со сцены быстро, почти грубо. Ноги подкашиваются, я едва не падаю, но охранники держат меня под локти, не давая ни шанса на заминку. В ушах всё ещё звенит его «триста» — ленивое, уверенное, не терпящее возражений.

В коридоре меня перехватывает Стас, админ клуба. Его пальцы холодные, хватка за запястье цепкая и профессиональная. Взгляд пустой: для него я сейчас не человек, а позиция в списке, которую нужно доставить по адресу.

Он накидывает на моё запястье ярко-красную атласную ленту. Один резкий узел, и жесткая ткань впивается в кожу. — Чтобы никто в зале не решил, что ты всё ещё свободна, — бросает он ровно, поправляя узел. Я пытаюсь вздохнуть, но воздух упирается в горло комком. Лента жжёт, хочется сорвать её, спрятать позор, но пальцы не слушаются.

— Главный зал. Второй этаж. Комната пятьдесят. Запомнила? — Стас заглядывает мне в глаза. — Да… — шепчу я, едва узнавая собственный голос. Он склоняется чуть ближе, и я чувствую от него запах металла и табака. — Не ошибайся, Александра. Твой покупатель не любит ждать. И он не из тех, кому стоит перечить.

Слова падают, как тяжелые камни. Красная лента на руке теперь кажется настоящими кандалами: тяжёлая, она будто пульсирует в такт моему испуганному сердцу.

Меня ведут сквозь толпу гостей, направляющихся к бару. Люди скользят взглядами по моему запястью, задерживаются на красном цвете. Символ. Клеймо. Предупреждение всем остальным Альфам: эта добыча уже помечена вожаком. Каждый шаг дается с трудом. Я иду к тому, кто купил меня. К тому, кто уже решил мою судьбу на эту ночь.