Дерзкая шапочка и волк интроверт

Глава 16. Тёплый путь домой

— Я… хочу домой, — тихо произнесла Настя. Голос был почти беззвучным, но Рома уловил в нём всё: усталость, желание закрыть за собой дверь и оказаться в месте, где она снова хозяйка своей жизни, а не пешка в чужой игре.

Волк: Дом. Там она перестанет дрожать. Там мы сможем отпустить её хоть на миг.
Рома: Да. Но я не отпущу слишком далеко.

Он коротко кивнул и поднялся, двигаясь так, чтобы не нарушить хрупкое спокойствие, которое начало окутывать её.
— Я скоро вернусь, — сказал он тихо и вышел из гостиной.

На кухне Денис стоял с кружкой кофе, глядя в тёмное окно. Услышав шаги, он обернулся и едва заметно склонил голову.

Рома остановил его этот жест коротким движением руки.
— Денис, направь к Насте домой врача. Только из наших, — голос был тихим, но в нём не было и намёка на просьбу.

— Понял, — Денис ответил без вопросов. Потом напомнил:
— Завтра ты должен появиться в офисе. Новый и законный генеральный директор, — он подчеркнул слова так, будто смаковал их.

Волк: Он думает о бумагах, когда у нас в гостиной сидит раненая душа.
Рома: Бумаги подождут. Её покой — нет.

— Не сейчас, — отрезал Рома.

Денис протянул ключи от чёрного внедорожника и кивнул на стопку мужской одежды.
— Оденешься, пока не простудился.

Рома переоделся, вернулся к Насте и просто сказал:
— Поехали.

Она поднялась, по-прежнему держа плед на плечах, и последовала за ним.

Он открыл ей пассажирскую дверь, дождался, пока она сядет, а потом сел за руль. Машина мягко тронулась. Несколько минут они ехали молча. В салоне слышалось только ровное урчание двигателя и её тихое дыхание.

Волк: Она молчит, но в этом молчании нет страха. Оно скорее похоже на осторожное прощупывание нас.
Рома: Не спеши. Пусть сама решит, о чём спросить.

Внезапно Настя повернула голову и посмотрела на него.
— Каково это… жить с волком внутри? — спросила она негромко, но в её голосе было что-то большее, чем простое любопытство.

Рома на секунду отвёл взгляд от дороги и встретился с её глазами.
Волк: Скажи правду. Пусть знает, кто мы. Всего нас.
Рома: Она уже видела худшее. Скрывать смысла нет.

— Это… как делить тело с бурей, — начал он тихо. — Она всегда здесь. Не всегда рвётся наружу, но всегда чувствует, всегда шепчет. Иногда — помогает, иногда — мешает. Но без неё я уже не я.

Настя слушала, не отводя взгляда.
— Страшно? — спросила она после короткой паузы.

Волк: Страшно потерять контроль. Но ещё страшнее — потерять её.
Рома: Да. Но ей я скажу иначе.

— Страшно только, когда есть что терять, — сказал он, глядя на дорогу, но зная, что она понимает, о чём он.

Она отвернулась к окну, и в отражении стекла он увидел, как уголки её губ дрогнули в слабой, но живой улыбке.

Волк: Мы чуть приблизились к ней. Совсем чуть-чуть. Но этого хватит, чтобы завтра она снова захотела смотреть нам в глаза.

Машина мягко несла их сквозь ночной город. Дом был всё ближе, но Рома уже знал: граница между ним и её доверием начинает стираться.

Они ехали почти сорок минут. Машина мягко катилась по утренним улицам, и Москва медленно оживала вокруг них. Солнце пробивалось между домами, отражалось в окнах, цеплялось за крыши и дорожные знаки. Люди спешили по своим делам — утренние пробежки, работа, рынок. У всех свой ритм, свой день. У них — свой, особенный.

Рома краем глаза заметил в подлокотнике аккуратную стопку: ключи, телефон, документы, и рядом — маленькая женская косметичка. Вещи Насти.
Волк: Наши вернули ей то, что её. Это правильно.
Рома: Это больше, чем правильно. Это её жизнь в миниатюре. Без этого дом был бы пустым.

Он коснулся краем пальцев её ключей, а затем вернул руку на руль.
Они подъехали к подъезду. Там уже стояла вторая машина, чёрный внедорожник. Из него вышел высокий грузный мужчина в белом халате, слегка помятый, будто его только что вытащили с ночного дежурства.

Рома узнал сородича. Кивнул, и получил такой же короткий, уважительный жест в ответ.

Настя заметила его и чуть напряглась, сжав пальцы на пледе.
— Это врач, — мягко сказал Рома. — Осмотрит тебя, чтобы не пришлось ехать в больницу.

Она кивнула.
Волк: Она доверяет нам… но всё ещё настороже.
Рома: Ей нужно время.

Они зашли в подъезд, поднялись на этаж. В её квартире пахло застоявшимся воздухом и чем-то сладким — будто где-то в шкафу забылась коробка печенья.
Только тогда Рома достал из кармана её вещи, что захватил из машины и положил на тумбу.
— Наши передали, — тихо сказал он.

Волк: Теперь у неё снова есть всё своё. Мы вернули её в стаю.
Рома: Теперь это снова её дом.

Из спальни выскочил Нетфликс — хвост метлой, глаза огромные, дыхание сбивчивое. Он почти подпрыгнул к Насте, ткнулся ей в руки, лапами в колени. Почувствовал запах крови — тут же начал слизывать, как будто мог языком стереть боль и страх.

Настя, уставшая, но с лёгкой улыбкой, потрепала его по голове.
— Я же вернулась, дурень… — тихо сказала она.

Рома стоял чуть в стороне, следя за сценой.
Волк: Он трогает её! Лижет, держит… Это моё место.
Рома: Это пёс. Он часть её стаи.
Волк: Стая — мы. Остальные — просто живут рядом.
Рома: Хватит. Он её друг, не соперник.
Волк: Я всё равно не люблю, когда чужой нос к её коже.

В комнату вошёл мужчина в белом халате. Крупный, с усталыми глазами, но уверенной походкой.
— Анатолий, — представился он, слегка кивнув. — Рома?

— Да, — кивнул Рома. — Спасибо, что так быстро приехали.

Анатолий мельком глянул на Нетфликса, затем — на Настю.
— Ей нужно в душ. Грязь, кровь… Всё это мешает осмотру. После скажу, как будем лечить.

Рома обернулся к Насте:
— Сможешь сама?

Она кивнула.
— Да. Мне просто… надо смыть это всё с себя.