Дерзкая шапочка и волк интроверт

Глава 18. Петербургские тени

Андрей мчал в сторону Питера, сжимая руль так, что костяшки побелели. Внутри клокотала ярость — от того, как просто и унизительно Рома вытолкал его. Даже не дал шанса ударить. Слишком силён.
Как он нашёл их так быстро? Рома никогда не бывал у него дома. Запахи были сбиты, следы — запутаны. Это было невозможно… или Рома теперь владеет чем-то большим, чем нюх.
Мысли роились, жужжали в голове, как бешеные пчёлы у улья. Волк молчал, спрятавшись в глубине — и это бесило ещё сильнее. Он словно признавал чужое превосходство.

Рома — Альфа. Настоящий. Павел тоже был Альфой… но не такого калибра.
Андрей вдавил педаль в пол. Дорога вела к его деду по материнской линии. Старый хрыч — упрямый, ядовитый, но богатый. Сейчас его деньги и связи могли пригодиться.

После ночного провала он лишился своей главной жемчужины — крупнейшей компании.
В Питере у него оставалась сеть отелей. Пока он держал власть в Айти-бизнесе, он успел разложить по карманам пару страховочных вариантов. Не ради роскоши — ради выживания.

Въезжая в серую полосу рассвета, Андрей уже просчитывал ходы. Вскоре он решит, как отыграться.
Он был уверен: Рома теперь не просто оставит на Насте метку, а оживит её — сделает живой нитью, способной сказать ему, где она и что с ней происходит.
Когда он похитил её, метка истинной пары спала. На ней не было запаха соединения. Она была только женщиной. Теперь же… теперь всё будет сложнее.

Георгий сидел в массивном кресле из тёмной кожи, за столом, который, казалось, помнил ещё царскую эпоху. Кабинет был пропитан запахом старого дерева, сигарного дыма и власти. Тяжёлые шторы почти полностью перекрывали утренний свет, оставляя в помещении полумрак.

— Ну? — голос деда прозвучал резко, без приветствия. — Что это за вид у тебя? — он окинул внука взглядом с головы до ног. — Пахнет поражением. И воняет так, что хочется проветрить весь дом.

Андрей сжал зубы.
— Был… сложный вечер, — произнёс он, стараясь говорить ровно.

— Сложный? — Георгий усмехнулся, и в этом звуке было больше презрения, чем смеха. — Сложные вечера бывают у мужчин, которые возвращаются с войны без ноги. А у тебя что? Опять всё просрал?

Андрей метнул в сторону деда быстрый взгляд, но промолчал.

— Я тебя помню ещё щенком, — продолжал старик, поднимаясь из кресла. — С самого детства — только красивые слова и пустой гонор. В школе дрался, чтобы казаться сильным, в бизнес полез, думая, что деньги сами будут к тебе липнуть. Всё, чего ты добился — это наследство от матери. И даже его умудрился профукать в игры с теми, кто в сто раз умнее тебя.

— Я… — начал Андрей, но голос его дрогнул.

— Молчи! — рявкнул Георгий. — Ты вечно оправдываешься. И всегда находишь виноватых, кроме себя. Я говорил твоей матери, что из тебя не выйдет ничего, кроме пустого костюма и красивой челюсти. И что? Я ошибся?

Андрей почувствовал, как волк внутри него злобно царапает стены сознания, требуя ответить, но он держал его. Здесь, в кабинете, власть была не за ним.

— Я приехал… — начал он снова, медленно, чтобы не сорваться, — за помощью.

— Помощь? — Георгий рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли тепла. — Ты думаешь, я вложу в тебя ещё хоть копейку? После того, как ты умудрился проиграть даже там, где у тебя было преимущество?

— Это временно. Я могу всё вернуть, — в голосе Андрея прорезалась сталь, но он старался говорить без вызова.

— Ты? Вернуть? — Георгий шагнул ближе, глядя ему прямо в глаза. — Ты всегда был хорош только в одном — прятаться за спинами других и лезть в драку, когда враг уже на коленях. Сейчас у тебя враг, который сильнее, быстрее и умнее тебя. И ты снова пришёл ко мне, потому что сам — ничто.

Андрей почувствовал, как кулаки сжимаются до боли. Он хотел заорать, ударить, доказать, что дед ошибается… но не сделал ни шага.

— Если хочешь, чтобы я вообще слушал тебя дальше, — холодно бросил Георгий, — сядь. И начни с правды. Всей. Без твоих красивых сказок.

Андрей медленно опустился в кресло напротив, понимая, что сегодня придётся выложить всё — и про Рому, и про Настю, и про то, как всё пошло не так.

Андрей говорил долго, но без лишних деталей — только то, что, по его мнению, имело значение. Про Рому, про Настю, про то, что она — человек, но истинная пара Альфы. Про то, как он похитил её, думая, что метка неактивна. О том, как Рома нашёл их слишком быстро, словно вёл его кто-то невидимый.

Георгий сидел неподвижно, словно высеченный из камня. Ни один мускул не дрогнул, взгляд не смягчился. Он умел слушать так, что собеседнику казалось — его слова впитываются в самое сердце. Но при этом Андрей чувствовал, что каждое его признание складывается в дедовой голове в чёткую, холодную схему.

В комнате было тихо, лишь тиканье старинных часов заполняло паузы.

Когда Андрей закончил, Георгий всё ещё молчал. В его глазах не было осуждения, но и одобрения тоже. Он был из тех, кто никогда не даёт собеседнику понять, на чьей он стороне.

— Понятно, — наконец произнёс он, вставая с кресла. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась тяжесть прожитых лет и власти. — Мне нужно время. Позвоню, узнаю, кто и что уже слышал. Обсужу с моими. Потом решу, как поступить.

Андрей коротко кивнул, стараясь скрыть раздражение от того, что его просто отстранили от решения.

— Комната для гостей… — начал он, но договорить не успел.

Георгий поднял руку, останавливая его, и жест был не просто приказом, а презрительным отторжением.

— Нет, — сказал он холодно. — Ночуй где хочешь, но не здесь. Мне не нравится этот запах.

— Какой запах? — нахмурился Андрей.

— Слабости, — ответил дед, глядя прямо в глаза. — И поражения. Здесь он мне не нужен.

Эти слова ударили сильнее, чем любой кулак. Андрей сжал зубы, но не ответил. Он знал — перечить сейчас было бы всё равно, что подойти к раненому медведю и ткнуть его палкой.

Георгий отвернулся, давая понять, что разговор окончен.