Дерзкая шапочка и волк интроверт

Глава 22. Домой, к ней

Рома завёл мотор, и двигатель внедорожника зарычал, будто сам волк в его груди. Ноги сами давили на газ, мысли крутились только вокруг одной — Насти. Он гнал машину по вечернему городу, даже не замечая светофоров, лишь чудом сохраняя внимание, чтобы не срывать чужие тормоза.

Подъезд встретил его знакомой тишиной. Поднявшись на этаж, он машинально бросил взгляд на дверь своей квартиры — напротив Настиной. Сухо усмехнулся: несколько дней туда даже не заглядывал. Дядя Боря… наверняка волнуется. Надо будет поговорить с ним, но позже. Сейчас — только она.

Звонок. Дверь открылась.

Настя стояла на пороге — лёгкий халат, чуть распахнутый, тёплая, озорная улыбка, глаза — сияющие.

Что-то внутри Ромы сорвалось с цепи.
Он не сдержался.

Рывком притянул её к себе, прижал к стене — не сильно, помня о её ещё заживающих ранах, но с такой силой, что она почувствовала всю его жажду. Его губы жадно нашли её. Одной рукой он нащупал дверную ручку и, не отрываясь от её рта, захлопнул дверь.

— Рома… — её голос был тихим, хрипловатым, будто она шептала заклинание. — Рома…

Каждое произнесённое имя разбивало его броню, снимало слой за слоем привычного самоконтроля. Её пальцы не останавливались: скользили по его груди, ловко расстёгивая пуговицы, и через секунду рубашка оказалась на полу.

Он поднял её на руки так легко, будто Настя весила меньше перышка. Повёл в спальню, шагая уверенно, будто несёт самое дорогое. За спиной мягко закрылась дверь.

Нетфликс приподнял голову с дивана.
Овчарка лениво зевнула, покосилась в их сторону и снова улеглась.

“Ну, хозяин вернулся. Теперь точно не до меня”, — будто подумал пёс.

Он уткнулся носом в лапы, но вскоре, когда из спальни донеслись звуки, очень далёкие от разговоров, пёс обречённо накрыл уши лапами. “Ладно… буду делать вид, что сплю”.

Рома в это время и думать забыл о мире.
Был только её смех, её шёпот, её дыхание. И всё то, что он столько времени сдерживал.

Рома проснулся от привычного ощущения тепла в объятиях. Его пальцы невольно скользнули по её коже, и сердце пропустило удар. Настя спала, прижавшись к нему, её дыхание было ровным и спокойным. Но даже во сне она будто держала его, будто боялась отпустить.

Он знал: насытиться ею невозможно. Она — его личное проклятие и благословение одновременно. С её приходом он изменился. Менялась его судьба, его решения, даже его тёмные стороны стали другими.

Рома осторожно, почти беззвучно, попытался приподняться с постели. Двигался медленно, контролируя каждое движение. Даже мысли старался приглушить — ведь знал, она слышит их, как и волка.

Волк хмыкнул в глубине сознания, уже готовый что-то язвительное шепнуть, но Рома шикнул. «Тихо. Не спугни её покой».

Он уже почти выбрался, когда почувствовал лёгкую ладонь на своём запястье.
Рома замер. Повернулся медленно — и столкнулся с её взглядом.

— Убегаешь? — её голос был сонным, но в нём уже пряталась та игривая интонация, от которой он всегда терял равновесие.

Она потянулась ближе и прижалась к его спине обнажённым телом. Её тепло разливалось по нему волной, ломая остатки его утреннего самообладания. Внутри поднялась новая вспышка желания.

Волк:

«Ты думал, что она насытилась?» — засмеялся волк. -- «Глупец. Настоящая пара не знает слова „достаточно“».

Рома хотел что-то ответить, но Настя мягко, почти требовательно, подтянула его обратно в постель.
Утро продолжилось с того момента, на котором они остановились глубокой ночью.

А потом, уже спустя какое-то время, они просто лежали рядом. Он слушал её дыхание, играл кончиками пальцев с её волосами. Она принимала его целиком: и силу, и слабость, и ту жестокость, что скрывалась под маской спокойствия.

Но долг звал. Надо было снова обработать её раны, проверить, как заживает кожа, а потом — ехать в офис. Настя вздохнула, тоскливо, будто ей уже не хватало его, хотя он ещё даже не ушёл.

Когда он собрался и подошёл к двери, она обняла его сзади, прижалась щекой к его спине.
— Возвращайся, ладно? — сказала она тихо.

— Обещаю, — Рома обернулся, посмотрел в её глаза. — Я всегда возвращаюсь к тебе.

Он ушёл, и дверь за ним закрылась. Настя ещё долго стояла, прижавшись лбом к холодному дереву, и верила каждому его слову.

Настя спокойно шла по парку, погружённая в свои мысли и тихое общение с Ромой и его волком. Нетфликс скакал вокруг, то обгоняя хозяйку, то возвращаясь обратно, радостно виляя хвостом. Мир для неё в этот момент казался тихим и почти безопасным. Но взгляд, что следил за её спиной, был полон ненависти.

Валерия сидела в тёмном внедорожнике, припаркованном неподалёку, и жгла Настю глазами.
«Как же ты осмелилась занять то, что могло принадлежать мне…» — её пальцы нервно барабанили по рулю.

Она видела в Насте не пару для Альфы, а преграду. Ту, что можно и нужно убрать. В её голове рождались десятки вариантов — от аккуратных манипуляций до откровенного устранения.

Вдруг экран телефона осветился. Имя, которое давно не звучало в её жизни, заставило сердце ударить быстрее.
Андрей.

Валерия усмехнулась, облизнула губы и ответила:
— Давненько ты не звонил. Что нужно?

На том конце раздался голос, в котором сквозила тёмная насмешка:
— Валерия… рад слышать. Как твои дела в новой стае? Привыкаешь служить Альфе?

— Служить? — холодно фыркнула она. — Я не для того рождена, чтобы быть вечно при чьих-то ногах. Павел умер, Андрей, теперь его сын сидит в кресле. И поверь, он слишком зелёный, чтобы управлять таким бизнесом и такой стаей.

— Хм… — протянул Андрей. — Ты права, он не Павел. Но у него есть то, что делает его уязвимым.

Валерия тут же напряглась, глаза метнулись в сторону Насти, что как раз наклонилась погладить овчарку.
— Девчонка, — сказала она. — Она держит его на коротком поводке. Стоит убрать её, и он мой.

На том конце раздался тихий смешок.
— Твой? Ох, Валерия… ты слишком уверена в себе. Но знаешь, мне нравится твоя решимость. Девчонка действительно мешает.