Дерзкая шапочка и волк интроверт

Глава 24. Запахи ловушки

Валерия тихо прикрыла за собой массивную дверь кабинета — того самого, что когда-то принадлежал Андрею, а теперь по праву перешёл к Роме. Она замерла на пороге, вдыхая воздух, словно хищница, готовящая охоту. Здесь всё ещё витал холодный аромат прежнего хозяина: тяжёлый, пряный, с нотами власти и грубости. Но именно здесь, по её замыслу, должен был закрепиться её новый след — след соблазна.

Она обвела кабинет взглядом. Большой стол из красного дерева, кожаное кресло, книги в строгом ряду, документы, аккуратно сложенные помощниками. Чистота, порядок. Слишком холодно, слишком официально. Но Рома завтра впервые войдёт сюда. И она собиралась сделать так, чтобы его волк ощутил не порядок — а запахи инстинкта.

Валерия медленно сняла перчатки, прошлась по столу кончиками пальцев, оставляя лёгкий след. Наклонилась, словно в случайном движении, но намеренно касаясь кожаного кресла, на котором ещё не сидел новый хозяин. Прикусила губу, чуть дольше, чем требовалось, задержалась на спинке, и тихо выдохнула — оставляя феромоны, сильные, тяжёлые, возбуждающие.

— Волк не устоит… — прошептала она себе под нос, проводя ладонью по своему телу, словно запечатывая в воздухе собственный запах.

Она хотела, чтобы Настя вошла сюда и задохнулась от понимания: её мужчина дышит не только ею. Что рядом есть другая — опытная, сильная, волчица, а не девчонка с ранами и мягким сердцем. Валерия улыбнулась жестокой улыбкой, представляя, как Рома потеряет контроль.

Закончив, она ещё раз окинула кабинет взглядом и поправила зеркало в углу так, чтобы оно отражало свет лампы — словно случайность, но на самом деле метка. Тонкая, почти невидимая провокация.

Уже в коридоре она достала телефон. Экран загорелся — «Андрей». Она нажала вызов.

— Закончилa? — голос его был хриплый, напряжённый.

— Всё готово, — её губы тронула улыбка. — Когда он войдёт в кабинет, его волк поднимется. Я оставила достаточно… — она провела языком по зубам. — Пусть его девчонка потом смотрит, как он борется с собой.

— Девчонка, — повторил Андрей с презрением. — Она не заслужила его. И уж точно не заслужила моей милости.

— Ты всё ещё хочешь её? — Валерия прищурилась.

— Хочу видеть, как она будет кричать, — в его голосе зазвучала сталь. — Не от страсти. От боли. Я хочу сломать её так, чтобы Рома слышал каждый её вопль. Чтобы он сам выбрал — спасать её или погибнуть рядом.

Она вздрогнула, но не от страха — от чужой ярости, которая странным образом подогревала её собственное желание.

— А если я окажусь рядом с ним? — мягко спросила Валерия. — Если он выберет меня?

Андрей усмехнулся, хрипло и зло:
— Пусть выберет. Тем больнее будет потом, когда я сожму вас обоих. Ты хочешь его — а я хочу их смерть. У каждого свои удовольствия.

— Главное, чтобы он не догадался, — шепнула Валерия. — Настя должна быть первой. Он всегда идёт за ней.

— Она будет первой, — твёрдо ответил Андрей. — Я уже готовлю склад. Там и начнётся всё.

Связь оборвалась. Валерия на секунду закрыла глаза, позволяя фантазиям овладеть собой. Она видела, как Настя ломается от ревности. Как Рома, обнимая её — Валерию, — дышит её запахом, а та глупая девчонка остаётся в стороне.

Каждый из них строил свои планы — она мечтала о чужом мужчине, он — о боли и крови. Но итог у их дорог был один: ловушка, в которую должны попасть Настя и Рома.

Утро началось мягко. Рома, как всегда, проснулся первым. Его ладонь осторожно скользнула по волосам Насти, впитывая их аромат, такой тёплый, домашний, её собственный. Он прижался к ней носом, тихо вдохнул и на миг замер. Настя шевельнулась, открыла глаза, и её улыбка сразу осветила всё пространство между ними.

— Доброе утро, — прошептала она, глядя на него так, будто каждый раз видела впервые.

— Доброе, моё солнце, — он коснулся губами её виска.

Раны уже почти затянулись, но их утренний ритуал никто не отменял. Словно священнодействие, он открыл баночку с мазью и тщательно обработал каждую царапину, каждый синяк. Его пальцы были сильными, но движения — предельно нежными, почти благоговейными. Настя тянулась к нему всем телом, всем существом, и он принимал её тёплый поток, с гордостью ощущая, что она принадлежит ему.

И в какой-то момент они не выдержали — ритуал перерос в другой, куда более древний и естественный. Уже в спальне они растворились друг в друге, сплетаясь в любви, и после Рома долго держал её в объятиях, прижимая так крепко, словно хотел впитать в себя её дыхание, её сердце, её жизнь.

— Никуда тебя не отпущу, — сказал он, целуя её волосы.

— И не нужно, — тихо ответила Настя, и их сознания встретились в канале:
«Мы справимся. У нас впереди столько всего. Наше будущее. Наша весна.»

Он улыбнулся и, нехотя оторвавшись, начал собираться на работу.

---

Путь до офиса пролетел незаметно — мысли всё ещё возвращались к их разговору в ресторане, к светящимся глазам Насти, к её согласию. Волк, довольный, лежал глубоко внутри, урча, словно после сытой охоты:
«Она наша. Навсегда.»

Рома не возражал.

Но стоило ему открыть дверь кабинета — и весь покой рассыпался.

Он остановился на пороге, будто ударился о невидимую стену. Лицо его исказилось от ярости и отвращения. Запах. Тяжёлый, сладкий, чужой. Запах самки, и не просто женщины, а волчицы. Его волк рванулся первым:

«Фу! Тварь… Она метила здесь. Она оставила вызов. Думает, я поведусь на её вонь?!»

— Тварь… — выдохнул Рома вслух, сдерживая рычание.

Он не сделал ни шага внутрь. Ему стало мерзко даже от мысли войти. Второе, что врезалось в глаза, — чужой стиль. Холодный, давящий дизайн, что достался от Андрея. Всё здесь дышало не им, не его отцом, не его духом. Чужое. Отталкивающее.

Он резко выдохнул, достал телефон и вызвал помощника.

— Этот кабинет… — голос его был низким, ледяным. — Всё выбросить к чёрту. Сначала полная дезинфекция, чтобы ни следа, ни молекулы не осталось. Потом — капитальный ремонт. Завтра начнёте.