Дерзкая шапочка и волк интроверт

Глава 28. Точка опоры

Рабочий день закончился, и Рома с силой провёл ладонями по лицу, будто хотел стереть не только напряжение, но и сам груз дня, въевшийся в кожу. Плечи ломило, мышцы ныли от долгого сидения и сдержанной ярости, будто тело требовало отдыха, но разум упорно держал его в тонусе. Голова гудела, виски стягивало тяжёлой петлёй.

Он усмехнулся про себя: кто бы мог подумать, что его жизнь так резко изменится? Совсем недавно он жил иначе. Замкнутая квартира, монитор, бесконечный космос на экране. Он писал код, создавал игру о звёздах, которых никогда не касался. За окнами шёл дождь или снег — он не замечал. Тишина, горький вкус ночного кофе, клавиши под пальцами — всё это было его вселенной. Тогда одиночество казалось естественным, почти безопасным. Никто не мог ранить, если рядом никого не было.

А теперь… он стоял в кабинете генерального, ощущая на плечах вес компании, чужих судеб и собственных решений. Его жизнь развернулась на все триста шестьдесят градусов. И причиной была она. Настя. Ворвалась, словно дыхание свежего воздуха в душный зал, словно солнечный луч в его темноту. С ней он расправил грудь и впервые за долгое время вдохнул полной грудью.

Эта мысль согрела его сильнее огня, пробежала по коже теплыми мурашками. Он поймал себя на улыбке — усталой, но искренней. Всё это напряжение, все новые бремена стоили того, потому что теперь у него было ради чего жить. Его ждали. Его любили.

Он поднялся со стула, чувствуя, как затекли ноги, и потянулся — в спине хрустнуло. Завтра начнутся ремонтные работы в кабинете, проверки службы безопасности и айтишников, сотни мелких решений. Сегодня он нашёл секретаря. Женщина с чистым, спокойным запахом дома — словно напоминание о том, что в этом мире есть светлые души. Но Рома ясно понимал: ей одной будет трудно. И мысль о Насте вспыхнула в груди горячо и настойчиво. Он хотел её рядом. Не только ночью в объятиях, но и днём, в гуще его мира. Постоянно.

Волк внутри рыкнул довольно, подталкивая к решению.
— Она должна быть рядом. Всегда. —
Рома не спорил. Он хотел того же.

Он вышел из зала, шаг тяжёлый от усталости, но внутри с каждой секундой нарастало нетерпение. Машина мягко рванула с места. За окнами проплывал вечерний город, но он видел только одно — её. Запах Насти, её дыхание, её ладони, её тепло.

И чем ближе он был к ней, тем сильнее отзывалось тело на одно лишь предвкушение. Она была его точкой опоры. Тем местом, где можно было сбросить тяжесть дня, раскрыться и быть собой.

Он ехал не просто домой. Он ехал к Насте.

Рома уже подъехал к подъезду и едва дождался, пока автомобиль замрёт. Он выскочил, будто усталость, державшая его весь день, растворилась в одном предвкушении. Шаги отдавались эхом по лестнице, но он и не замечал — сердце билось чаще, гнало его вверх.

От Настиной квартиры пахло горячей едой, специями и тем самым родным теплом, которое ни с чем не спутаешь. Запах дома. Запах сердца, что ждёт его.

Дверь распахнулась почти сразу, словно она знала, что он уже здесь. Настя улыбнулась, и этой улыбкой потянула его внутрь, как магнитом. Он даже не пытался сопротивляться. Ему нравилось, как она властно и нежно притягивает его к себе, как вцепляется в его плечи, как требует поцелуй, а через миг прячется в его груди, беззащитная, доверчивая, родная.

Они стояли в прихожей ещё несколько секунд, обнявшись, словно после долгой разлуки, хотя прошло всего несколько часов. Только потом шагнули на кухню.

Нетфликс, раскинувшийся на своей лежанке, приподнял уши, лениво посмотрел на хозяина и снова улёгся, довольный проведённым днём с Настей. Волк внутри Ромы фыркнул довольно: «Хорошо. Она не была одна. Молодец, охранял её.»

На кухне Настя заботливо накрыла стол, запах еды вился в воздухе, смешиваясь с её собственным, сладким и родным. Рома сел, и усталость словно окончательно сошла с него — рядом с ней она таяла, как лёд на солнце.

— Я весь день смотрела варианты, — с воодушевлением заговорила Настя, и в её голосе звенели улыбки. — Ты не представляешь, сколько ерунды попадается! Но… — она заговорщицки понизила голос и чуть наклонилась к нему. — Я нашла один очень интересный.
— Хм? — Рома вскинул на неё взгляд, и волк внутри насторожился: «Слушай. Это важно.»

— Верхние этажи, недалеко от центра, — продолжала она, жестикулируя руками, будто рисуя в воздухе. — Три большие спальни, зал с камином и кухня — просторная, как я мечтала. Там даже балкон с видом на реку!

Она светилась, рассказывая, и он смотрел на неё, едва слыша слова. Каждая интонация её голоса, изгиб её улыбки, искорки в глазах — всё это наполняло его изнутри. Он впитывал её, как жаждущий путник впитывает каждый глоток воды.

Волк рыкнул в груди — мягко, довольным тоном: «Она строит гнездо. Для нас. Для стаи. Для будущего.»
Рома чуть опустил глаза, чтобы скрыть улыбку, но не смог — тепло расплескалось по лицу само собой.

Он потянулся через стол, обнял её ладонью за руку и тихо сказал:
— Покажешь завтра?
Настя вскинула на него глаза и кивнула, счастливо, так, что мир в этот момент мог рухнуть.

Они поужинали, и Настя, заботливо убрав со стола, заварила чай. Пар от кружек тянулся ленивыми струйками, наполняя кухню ароматом мяты. Рома отправился в душ — смыть остатки дня, чужие взгляды и особенно липкий налёт, оставшийся после столкновения с Валерией. Горячая вода жгла кожу, но он только сильнее подставлял ей плечи и лицо, чувствуя, как уходит напряжение, словно с каждым потоком он сбрасывал с себя чужую грязь.

Когда он вернулся в гостиную, Настя уже сидела на диване, в её руках дымилась кружка. Она подняла взгляд и мягко улыбнулась, но в этой мягкости проскользнуло требование.
— Ну? Как твой день? — её голос был тихим, но он знал: она не отпустит тему. — И особенно расскажи… про тот момент, когда ты был в ярости. Мне нужны подробности. Кто посмел протянуть лапы на моего волка?

Волк внутри ехидно хмыкнул, довольно встрепенувшись от её слов. «Нравится мне, как она это сказала. Нашла правильные слова.»
Рома тяжело вздохнул, отпил глоток чая и начал рассказывать.