Дерзкий капкан для мажора

Глава 4. Он не обязан

Яна

Мне бы хотелось по-настоящему. Быть настоящей взрослой девушкой, самостоятельной, имеющей полное право приходить домой в любое время суток.

Без всякой необходимости отчитываться перед кем-то.

— Разве ты должна быть такой довольной сейчас? — со скепсисом спрашивает Вадим, вышедший из своей комнаты, когда я перешагнула порог нашего жилища и закрыла за собой дверь.

Кажется, сейчас что-то начнётся. Я прямо слышу по голосу брата, что меня ожидает очередной допрос с пристрастием.

Как он умудрился прийти домой раньше меня? Вот ведь засада. Обычно в это время мой брат на своей смене на работе или ещё на парах сидит (к счастью, не в моём универе).

— А почему я должна быть несчастной? — недоумеваю.

— У тебя сегодня куча пар, а улыбаешься так, словно на алкогольной вечеринке побывала.

«Куча пар» старший выделил с особым акцентом. Это он, похоже, намекает на моё позднее возвращение. Но, вообще-то, не такое уж и позднее, так как задержалась всего на час или полтора из-за похода в кафе вместе с Андреем.

После обмена номерами Выриков совсем воодушевился и сразу позвал вместе выпить какао с пирожным. А я что отказываться буду? С радостью и согласилась — вот и довольная хожу теперь. «Ослепляю счастьем», как сказала бы Таня Пчелинцева.

А Вадиму лишь бы придраться... Уж и счастливой побыть нельзя! Итак день не простой выдался, а тут ещё брат со своей головомойкой решил подключиться.

— Я не пила, — отвечаю, горделиво пройдя вдоль коридора.

Открываю дверь ванной, становлюсь у раковины и принимаюсь мыть руки.

— Но на вечеринке была? — звучит за моей спиной голос Вадима.

В полутьме из-за не включенного света в зеркале за моей спиной отражается его хмурое лицо. Ну и жуть.

— Да какие вечеринки тут с тобой! — цокаю, с силой нажимая на носик флакона с мылом.

На ладони образуется белая горошина, и я улыбаюсь, вспоминая такие же кремовые горошины на пирожном, которым меня угостил Андрей в кафе.

— А где была? — не отстаёт Вадим.

— Какое тебе дело?

— Я твой старший брат. И кроме меня больше некому задавать тебе такие вопросы.

Это чистая правда. Последние четыре года мы живём вдвоём, а Вадим при этом ещё и вынужден был стать мне заменой отца, который уехал в другой город. Между мной и старшим братом всего четыре года разницы в возрасте, а из-за уезда папеньки эта разница словно расширилась, превратившись в пропасть.

Мне казалось, что после окончания школы всё успокоится, но нет. Вадима всё ещё волнует где я, с кем и чем занимаюсь. И пофиг ему, что я уже в университете учусь, ведь для него это вообще не аргумент.

— У меня было свидание с парнем.

— Опять?

— Что значит «опять?», — возмущаюсь, с остервенением вытирая влажные руки полотенцем. — Когда это я на свиданки раньше ходила?! Ты же шагу мне ступить не даёшь!

— Настолько не даю, что уже мальчишку какого-то охмурить успела. Семнадцатое сентября, Яна! И месяца не прошло.

— Я же не слежу за твоими девочками, вот и ты за моими мальчиками не следи.

Забавно, что мы сейчас, как два бойца на ринге, стоим посреди ванной комнаты, но при этом ни разу даже в детстве не сцепились друг с другом всерьёз, как это обычно бывает у детей.

— Ты учиться поступила или личную жизнь строить?

— Я реально хотела поступить на физико-математический! — оправдываюсь уже в сотый раз по этому поводу. — Не потому что там много парней. И учиться бросать не собираюсь, не смотря на успехи в личной жизни.

— Копи баллы к сессии уже сейчас, а не хватайся потом за голову на экзаменах. Не думай, что всё это далеко и всё успеется. Сначала ты работаешь на зачётку, а уже потом она на тебя. Первый курс — это важно.

— Не разговаривай со мной так, словно я маленькая и совсем ничего не соображаю в этой жизни. Я больше не школьница, Вадим.

— Но ты всё ещё Яна.

И посмотрел на меня с таким выражением на лице, что треснуть хочется чем-нибудь тяжёлым. Так снисходительно и почти осуждающе, свысока даже.

А ведь брат ещё и выше меня на целую голову, так что такие взгляды получать от его персоны дико неприятно.

— Мне имя поменять, чтобы ты от меня отстал? — эмоционально размахиваю руками.

— Не кривляйся.

И тут я вспоминаю недовольный голос Лео Громова, который назвал меня сегодня обезьяной. Всё ещё помню его твёрдый живот и жёсткое выражение лица. Брр...

— Я просто хочу быть услышанной. Мне уже девятнадцатый год идёт, Вадим. Я устала от твоего контроля. «Гиперопека» — знакомо такое слово? Ты меня гиперопекаешь. Мне нечем дышать. Понимаешь?

— Что у тебя с губой? — спрашивает он вдруг и тянется к выключателю в коридоре, чтобы включить свет в ванной.

— Таня рукой махнула и случайно своим кольцом с камнем мне по губе проехалась, — вру и даже не краснею.