Десерт для герцога

14

Но не успела я сказать Филу, чтобы наполнил кружки, и велеть Бланш принести гостям воду с уксусом для омовения рук, как с лестницы донеслось:

— Пахнет непередаваемо! Надеюсь, усталым путникам позволят не только понюхать? Хотя из таких прекрасных ручек…

— Уймись, — одернул его старший. — Зови Джерарда и Годфри, а то есть пора, а они еще в порядок себя не привели.

— Прошу прощения, господа, — смутилась я. Я сейчас поставлю нагреться воды.

Совсем расслабилась с памятью о цивилизации и забыла, что людям, полдня проведшим в седле, да и тем, кто расседлывал и чистил лошадей, нужно хотя бы ополоснуться.

— Сами нагреют, — отмахнулся Эгберд.

К слову, от него вовсе не разило лошадиным потом. Ночевали где-то не слишком далеко, или не гнали коней, потому как никуда не торопились? Хотя не все ли мне равно?

Он с Юбером уселся за стол, но есть гости не торопились, прихлебывали пиво небольшими глотками. Ждали братьев, хотя, судя по взглядам, которые оба то и дело бросали на котел с похлебкой — пахла она и в самом деле неплохо — были голодны. Впрочем, и оставшиеся появились быстро, успев переодеться и умыться, волосы у лиц оказались влажными. «Сами нагреют». Выходит, не только старший у них маг, но и два брата, которых отправили заниматься грязной работой. Значит, и четвертый не только воин, иначе с лошадьми возился бы он. Четверо магов. Почему они не нашли нанимателя? Слишком дорого просят, так что не каждому по мошне?

Мы с Джулией подали еду. Похлебка у гостей особого интереса не вызвала, да я и не обольщалась. Подобные полусупы-полукаши готовили в любом доме, ну и в тавернах, конечно, тоже. Разве что обычно никто не станет заморачиваться, заправляя почти готовое блюдо салом с чесноком. Скидал в котел, что бог послал — вот и обед. В иных тавернах котел вовсе с огня не снимали. Раздав несколько порций, доливали воду, докидывали горсть крупы, повезет — добавляли мяса или птицы, а не повезет — значит, так обойдутся. И хорошо, если вода успеет закипеть, да крупа — развариться до того, как появятся следующие гости, а то так и подадут.

Но хоть мой кулеш поначалу никого не заинтересовал, миски опустели почти мгновенно. А вот на лаваш с начинкой те трое, что не видели, как он готовился, посмотрели с опаской.

— Не отравлено, я смотрел, — улыбнулся Эгберд и откусил первым.

Так вот чего он вокруг меня все время крутился! Что-то в этой местности многовато параноиков. Сперва Альбин, теперь, вот, Эгберд. Неужели он всерьез полагает, что кто-то стал бы его поджидать именно здесь, чтобы отравить? Или говорит о себе въевшаяся намертво привычка?

Неторопливо прожевав, Эгберд одобрительно кивнул, после чего в лаваш вгрызлись и остальные. Такой гаммы чувств на лицах едоков мне не доводилось видеть никогда. Нет, я хорошо готовлю, но и льстить себе незачем: в мишленовский ресторан меня вряд ли позовут. Тем удивительнее было наблюдать за реакцией.

— Я был прав, из таких ручек еда не может быть иначе чем амброзией! — воскликнул Юбер, широко мне улыбаясь. — В королевском дворце так не кормят!

Я склонила голову, принимая похвалу со спокойным достоинством. Хмыкнула про себя — можно подумать, он был в королевском дворце! Да и вообще… не иначе клинья подбивает. Надо поосторожней, и Джулии сказать, чтобы поменьше ему улыбалась. Просто, на всякий случай.

Конечно, все это время я не стояла, наблюдая за гостями. Если на вечер крольчатина «на мой вкус», значит, сделаю подобие плова, только с перловкой. Как раз будет достаточно времени, чтобы она дошла до нужной мягкости. Моркови достаточно; на полу погреба, присыпанном песком, она благополучно долежала с осени, вязанками лука увешаны все кладовые. Так что, пока гости ели, я разделала освежеванную тушку кролика, которую принес Фил — хорошо, что он помог, не уверена, что сумела бы забить зверька сама. Человек, конечно, ко всему привыкает, но пока налет цивилизации на мне был слишком свеж.

Кулеш я снова подам гостям утром, то есть ближе к обеду, когда полагается в первый раз принимать пищу. А если они до того времени уедут — сами съедим, ничего с супом до завтра не сделается даже без холодильника.

Надо бы продумать меню. Пару-тройку простых супов и таких же вторых. Каких-нибудь простых и недорогих закусок к пиву — да, здесь это не принято, но я и без того готовлю не так, как здесь принято, так что причудой больше — причудой меньше. Будут заедать — меньше опьянеют, мне спокойней, даром что пиво тут за хмельное не считалось вовсе.

Надо… сколько всего «надо». Ничего, справлюсь. Утренняя усталость прошла, видимо, и вправду дело было в переживаниях, а не в долгом переходе. Ева намного сильнее физически, чем была я в своем мире — то, что у нас причислялось к тяжелой работе, например, натаскать воды или вскопать огород, здесь вовсе за работу не считалось. Вот землю пахать — это работа. А дрова рубить — так…

Занятая своими мыслями, я не обратила внимания, как гости, потребовав добавки похлебки, склонили друг к другу головы, совещаясь. Мало ли какие дела у них могут быть. И зря не обратила, потому что Эгберд подозвал меня к столу.

— Это сверх счета за добрую еду, — он выложил на стол несколько медяков. — И мы хотим задержаться у вас на два дня.

Как же не вовремя! Если мы хотим попасть в город и до конца дня закончить все дела, нужно выходить затемно. Но постояльцев не выгнать до рассвета. И отказать вежливо не получится: они прекрасно видят, что других гостей у нас нет, так что даже не сослаться на отсутствие комнат, дескать, номер забронирован… Ох, о чем я, какое «забронинован»!

Время. Все упирается во время. От отведенного Гильемом срока осталась неделя, но он может вернуться и раньше. Но и позже тоже может.

А нужно ли мне в город, если вот он, отряд наемников, который я ищу?

Эгберд, похоже, заметил мои колебания, но истолковал их превратно.

— Не беспокойся, у нас есть чем расплатиться.

— Последнее дело — оскорблять гостей недоверием, — ответила я. Как бы аккуратно прощупать почву? — Но не скучно ли вам будет здесь? У нас нет ни компании для игры в кости, ни танцев по вечерам, как в деревне.