Десерт для миллионера

Глава 1. Лиза

Я уже заканчивала украшать торт на завтрашний юбилей, когда в дверь кондитерской настойчиво постучали. Я вздрогнула, едва не смазав идеальный кремовый завиток.

Ну вот что за люди, видят же, написано: «Закрыто»! Сначала я хотела проигнорировать, но потом любопытство толкнуло меня все же глянуть, кто там. За стеклом виднелся высокий мужской силуэт. Я нахмурилась, собираясь крикнуть, что мы закрыты, но мужчина поднял руку, показывая тёмную кожаную папку, и постучал снова.

С тяжелым вздохом я вытерла руки о фартук и пошла к двери. Повернула ключ.

Холодный октябрьский воздух ворвался внутрь, заставив меня поёжиться.

Я узнала его. Он был утром. Заказал чёрный кофе и песочное кольцо. Даже понравился мне сначала. Все в нем — спортивная фигура, дорогая, но не пафосная одежда говорили об уверенности и силе.

Если бы не его феноменальная наглость. Сначала он на меня смотрел таким изучающим, проницательным взглядом. Потом расспрашивал про наше с тетей Верой кафе. А потом сказал, что мог бы сделать крупный заказ, но обсудить его хочет «в неформальной обстановке» за ужином.

Нет уж… я не встречаюсь с клиентами вне работы, а на такие предложения давно перестала вестись. Так что я вежливо отказалась.

И вот он снова явился. Но сейчас в его поведении что-то изменилось. Как будто к его утренней наглости и самоуверенности еще прибавилось, а в нашем кафе он уже ощущал себя хозяином.

— Мы закрыты, — сказала я так ровно, как только смогла. — Приходите завтра.

— Я не за тортом, Елизавета Сергеевна.

Откуда он знает мое имя? Мой бейдж давно лежал в ящике стола. Да и не было там отчества.

Он вошёл, не дожидаясь приглашения, и прикрыл за собой дверь. Его присутствие мгновенно заполнило всё пространство, вытесняя уютный запах выпечки резким, дорогим парфюмом — запахом денег и власти.

— Глеб Андреевич Дорохов, — представился он так, будто это имя должно было что-то для меня значить. Положил папку на столик и посмотрел на меня тем же изучающим взглядом, что и утром. — С сегодняшнего дня я собственник этого здания. И ваш новый арендодатель.

Я ничего не понимала. Наш арендодатель, Михаил Петрович, ни словом не обмолвился, что собирается продавать здание. Мы только месяц назад продлили договор, пили чай у него в кабинете, он расспрашивал про тётю Веру…

А потом до меня начало доходить другое. Слишком уж быстро всё это случилось. Утром он сидел у окна, пил свой чёрный кофе, расспрашивал про кафе, звал на ужин. Я отказала — и к вечеру он уже стоит передо мной как «новый арендодатель». Странное совпадение. Что-то в нем явно было не так.

— Весь квартал идёт под реновацию, — продолжил он ровно. — Через полтора года этого здания не будет. У вас два варианта. Первый — дорабатываете до официального уведомления и закрываетесь, получив стандартную компенсацию. Второй — я предлагаю небольшую премию за досрочное расторжение договора.

Я почувствовала, как мой мир пошатнулся. Буквально. Пришлось схватиться за спинку ближайшего стула, чтобы не упасть. Надеюсь, это было не слишком заметно. Кондитерская. Тётя Вера. Все эти годы. Семь лет работы, наш постоянный поток клиентов, мои свадебные торты, на которые записывались за полгода…

— Спасибо, что сообщили, — выговорила я, удивляясь тому, как ровно звучит мой собственный голос. — Я передам тёте. Мы обсудим это с юристом.

— Но есть и третий вариант. — Продолжил он.

— Какой же? — Почему-то я была уверена, что он мне понравится еще меньше, чем первые два.

— Я могу сделать так, что ваша кондитерская не закроется. И даже дам вам лучшее помещение в новом квартале. Бесплатно.

Я молчала, изумленно глядя на него. Он что, серьезно предлагает…

Лёгкая, почти незаметная усмешка тронула уголки его губ. Он говорил, наблюдая за моим лицом с уверенностью хозяина положения:

— Взамен мне нужна ты. На моих условиях. Но поверь, для тебя это будет очень выгодная сделка.

Это было немыслимо! Утром не вышло по-хорошему — значит, теперь он решил вынудить меня согласиться.

Он закрыл папку и еще раз оглядел нашу кондитерскую, а затем посмотрел мне в глаза.

— Подумай. Я заеду завтра вечером в это же время.

И тут меня прорвало.

— Глеб Андреевич. — Я отпустила спинку стула и выпрямилась. Голос всё-таки дрогнул, но не от слабости — а от того, что я себя еле сдерживала. — Утром я уже отказала вам по-хорошему. Ни ужин в неформальной обстановке, ни «сделки», ни ваше покровительство мне не нужны. Здание — ваше. Делайте с ним что хотите. Кондитерская — моя. И я сама решу как мне быть.

Он чуть приподнял бровь.

— А теперь, пожалуйста, уходите.

Несколько секунд он смотрел на меня. Потом медленно кивнул, взял папку и вышел.

Дверь за ним закрылась. С улицы донёсся короткий рык мощного двигателя — и стих за поворотом.

Если бы он задержался хоть на секунду дольше, я не ручаюсь за то, что бы я сделала.

Я опустилась на ближайший стул. Руки дрожали от негодования и пережитого напряжения.