Десерты с секретом или Новая жизнь Элизабет

Глава 12

Саша пришла в особняк Блэквуда ранним утром, когда солнце только-только начало золотить верхушки деревьев. Она прижимала к груди рецептурник, куда записывала все свои идеи последние три дня на свободных страницах. Девушка была полна энтузиазма – наконец-то она нашла способ соединить магию и практическую пользу, что было жизненно важно для спасения семейного дела!

Блэквуд встретил ее в своем кабинете. Он казался необычно воодушевленным, что для него было редкостью, и, возможно, даже слегка нетерпеливым. Ему явно хотелось приступить к своим планам обучения, которые, как он считал, были единственно верным путем к постижению истинной магии. И у него явно были свои причины и свой интерес.

- Доброе утро, мисс Элизабет, – произнес он, указывая на кресло. – Я подготовил для вас материалы по первым принципам преобразования материи... Уверен, это будет весьма... познавательно.

Но Саша нетерпеливо кивнула, не обратив особого внимания на предложенную тему. Ее голова была занята совершенно другим.

- Доброе утро, мистер Блэквуд! Я... я тут кое-что придумала! – она дрожащими от волнения руками раскрыла свою тетрадь. – Помните, вы говорили, что магия – это сила? А сила может быть применена для... для чего угодно! И я подумала, что если мы можем влиять на свойства предметов, то почему бы не использовать это для улучшения наших кондитерских изделий? Или для... привлечения внимания покупателей?

Она начала быстро листать страницы, показывая ему свои наброски: схемы чар для идеального подъема теста, идеи иллюзий для витрины, даже мысли о «заговоренных» леденцах, которые поднимали бы настроение. Она говорила с жаром, увлеченно, не замечая, как меняется выражение лица Блэквуда. Его первоначальное воодушевление таяло с каждой секундой, сменяясь сначала недоумением, потом раздражением.

- Это... весьма любопытно, Элизабет, – наконец произнес он ледяным тоном, когда она замолчала, ожидая похвалы или хотя бы интереса. – Но я не совсем понимаю, какое отношение всё это имеет к изучению истинной магии. Здесь какая-то... предприимчивая нотка, которая, признаться, меня смущает. Магия – это не инструмент для... базарной торговли.

Саша почувствовала, как внутри поднимается волна обиды и отчаяния. Он снова не понимает! Он видит только свои древние тексты, а ее реальные проблемы – нет. Как будто мир за пределами его кабинета не существует!

Она сжала пальцы на тетради, чувствуя, как ногти впиваются в кожаный переплёт. Ей хотелось крикнуть, объяснить, что ее семья на грани разорения, что у нее нет времени сидеть над пыльными фолиантами, когда можно использовать магию здесь и сейчас, чтобы спасти их дело.

- Мистер Блэквуд, вы... вы не понимаете, - голос Саши дрогнул, но она старалась говорить спокойно. - Я не могу просто сидеть и изучать абстрактные заклинания и базовую теорию, пока мои родные борются за выживание! Мне нужно думать о том, как привлечь покупателей, как сделать наши сладости особенными, как выделиться среди конкурентов! Это... это и есть моя реальность! Мне приходится... - она перевела дыхание, слова сами рвались наружу, выплескивая все ее накопившееся за последние дни напряжение. - Мне приходится самой заниматься всем! Изучать магию, чтобы понять, как ее применить, и бороться с кредиторами, и придумывать, как привлечь внимание, и заниматься... заниматься всем этим... маркетингом! Как бы это ни называлось в вашем мире, это требует времени, сил и... и результатов! А вы говорите, что это не имеет отношения к магии? Да это самое что ни на есть ее применение!

Пока она говорила, воздух в кабинете, казалось, сгущался. Огонь в камине заплясал более нервно, отбрасывая беспокойные тени. Старый, запыленный глобус на столе, который обычно стоял неподвижно, вдруг медленно повернулся на несколько градусов. Кошка, дремавшая на подоконнике, подняла голову, и ее янтарные глаза, вспыхнули на мгновение ярко-зеленым светом.

Блэквуд слушал девушку, и его лицо становилось все темнее и темнее. Он больше не казался просто недовольным – сейчас в его глазах читалось глухое раздражение, смешанное с чем-то, похожим на изумление. Он привык к почтению и беспрекословному подчинению, а Элизабет бросала вызов не только его методам, но и его истинному представлению о магии.

Стрелки на старинных напольных часах в углу, которые обычно двигались с размеренным тиканьем, вдруг дернулись вперед, словно перескакивая через секунды в нервном ритме. На книжной полке за спиной Блэквуда, один из тяжелых томов, который он приготовил для их занятий, вдруг раскрылся, и одна из страниц медленно, сама по себе, перевернулась, шурша пергаментом в давящей тишине.

Напряжение стало почти физически ощутимым. Казалось, воздух вот-вот треснет. Саша, несмотря на свою вспышку, чувствовала, как по спине пробегает холодок. Она видела, как меняется Блэквуд, как возрастает сила, исходящая от него, наполняя комнату. Это была не просто его личность – это была его магия, реагирующая на его эмоции.

Блэквуд медленно поднялся из-за стола. Его взгляд был тяжелым и пронизывающим. Он подошел к Саше, которая все еще сидела, сжимая тетрадь. Он не повышал голос, но его низкий, рокочущий тон звучал властно, не оставляя места для возражений.

- Элизабет, - произнес он, и это звучало не просто как имя, но и предупреждение. - Я ясно вижу вашу... энергию. И ваше отчаяние. Но вы пришли ко мне учиться моей магии. Магии, которая требует уважения, терпения и сосредоточенности. Не для того, чтобы вы превращали ее в инструмент для заработка.

Он подошел ближе к столу и положил свою длинную, бледную руку на ту самую тетрадь, которую Саша только что ему показывала. Жест был не агрессивным, но абсолютно бескомпромиссным. Властным.

- Или мы работаем спокойно, следуя моим указаниям, шаг за шагом постигая истинные основы, или наше взаимодействие заканчивается прямо сейчас, - его голос был тихим, но звучал как приговор. - Я не трачу свое время на... сиропы и вывески.

Несмотря на всю его холодность и отстраненность, Саша заметила, как изменился взгляд Блэквуда, когда он увидел видимо знакомый почерк в старой тетради. Его пальцы на мгновение замерли над определенной страницей, где был записан рецепт какого-то зелья рукой прабабки.