Десять желаний моего мёртвого друга

Глава 9: Восьмое, девятое и десятое желание

Сцена в кафе «Лунный мост» была крошечной — барный стул, микрофон, и два десятка глаз, смотрящих сквозь дым сигарет и пар от эспрессо. Эмили сжимала в руке медиатор Лины, ощущая гравировку «Разбей все стены» на кончиках пальцев. В кармане жгло письмо Люка: «Если сбежишь — я приду во сне и спою тебе хоррор-панк до рассвета».

— Следующий чтец… Эмили Лейк из Вайоминга! — объявил ведущий, и зал захлопал вяло, как будто аплодировал дождю за окном.

Она поднялась на сцену, спотыкаясь о провод микрофона. В голове гудело: «Они увидят, что ты никто. Девчонка из захолустья, которая даже Бродвей не отличит от бродвея для коров». Но когда взгляд упал на последний ряд, сердце ёкнуло. Там сидела девушка с синими волосами — точь-в-точь как Лина на фотографии.

— Я… — голос сорвался. Эмили достала тетрадь, страницы которой пахли ультрамарином и дымом от костра на складе. — Это история о друге, который оставил мне список желаний. И о том, как смерть может стать началом…

Зал затих. Первые строчки о Люке вырывались рвано, как нитки из старого свитера. Она говорила о трейлере, воронах, яблочном семечке, которое проросло у его могилы. О том, как сожгла свои страхи и нашла голос в музыке Лины. Вдруг заметила, что девушка с синими волосами плачет, не скрывая слёз.

— Он говорил, что ошибки — это недорисованные возможности, — Эмили подняла медиатор, и свет софитов отразился в нём, как вспышка молнии. — Так что если у вас есть список желаний…

Тут микрофон завизжал. Кто-то засмеялся. Но Эмили впервые за жизнь не сжалась. Вместо этого она крикнула без усилителя:

— Сделайте это! Пока страх не превратил вас в памятник самим себе!

Тишина. Потом хлопки. Сначала робкие, потом громовые. Девушка с синими волосами подняла руку:

— А что было в восьмом желании?

Эмили улыбнулась. Достала из кармана смятый листок и зачитала:

«8. Найди того, кому твоя история спасёт жизнь. И не спрашивай как — ты узнаешь».

— Думаю, я только что выполнила его, — сказала она, глядя на синеволосую незнакомку. Та подошла после чтения, оставив на столе записку: «Твой Люк спас меня сегодня. Я собиралась прыгнуть с моста. Спасибо».

В ту ночь Эмили не спала. В хостеле, пахнущем плесенью и надеждой, она дописала девятую главу — о страхе, который становится крыльями. А утром, на пороге, её ждала посылка с нью-йоркским штемпелем. Внутри — договор из литературной школы и ключ от квартиры в Бруклине. На обороте контракта — знакомый почерк:

«9. Переезжай. А квартиру считай авансом за бестселлер. P.S. Да, я подделал подпись. Судья на том свете уже машет мне штрафом».

Она рассмеялась, а потом заплакала, прижав бумагу к груди. Где-то в Вайоминге, на могиле Люка, ветер раскачивал клён, сбрасывая последние листья. Они падали, как страницы из её старой тетради, унося с собой слова, которые больше не боялись быть прочитанными.

Оставалось последнее желание. Десятое. Эмили боялась открыть конверт, но он ждал её в кармане куртки — потрёпанный, с рисунком дракона на обороте.

«10. Напиши нашу историю. И позволь ей закончить так, как нужно тебе — не мне, не Лине, не всем этим призракам. А потом… отпусти нас. Мы готовы».

Она села у окна, за которым кипел Нью-Йорк, и вывела первую строку будущего бестселлера:
«Что, если последнее "прости" придёт не из уст, а со страниц письма, написанного рукой того, кого уже нет?»

А внизу, под подписью, добавила:
«Для Люка, который стал моими крыльями. И для тех, кто всё ещё боится прыгать».

Когда книга вышла, она принесла экземпляр на могилу. Клён к тому времени уже цвёл, и лепестки падали на обложку, сливаясь с рисунком дракона. Эмили не знала, что в этот момент девушка с синими волосами покупала её роман в магазине через дорогу от моста, который так и не стала покидать.

— Спасибо, — прошептала Эмили, касаясь холодного камня. — За десять желаний… и за одиннадцатое, которое ты не успел записать.

«Жить дальше».