Десятая палата

Спешиться

На прощание Кира долго обнимала Золотого. Конь склонил к ней свою голову. Как-то катаясь на площади Кира уже пыталась обнять коня, но получила по лбу, что же гештальт закрыт.

В детстве у ее отца был друг со своей конюшней. И один раз Киру катали на большой лошади. Ей было лет восемь. Она сидела на её спине, куда папа поднял Киру. Сейчас она помнит все расплывчато: коричневые большие двери, её водили вокруг места для тренировок. Отец разговаривал с другом, а друг вел лошадь, на которой сидела Кира. Тогда было очень страшно. И больно. Лошадь под ней была очень твердой, была очень, деревья стояли голыми, а Кире задумало ветром лодыжки, там где кончались носки, но еще не было джинс.

В конюшню Кира ехала на переднем сиденье в папиной машине. Покататься дали немного. Но Кира помнит те сумерки и ощущения до сих пор, но это совсем не похоже на то, что было в Алматинских горах. Золотой мягкий и теплый.

— Сфоткай, как мы с ним обнимаемся, Сеня!

— Хорошо, давай телефон.

— Давай на твой, у меня памяти нет почти.

— Я же купил тебе подписку на диск.

— Пока времени нет туда скидывать, мы ведь в отелях только спим.

— И ругаемся.

— Не правда, всего пару раз было.

— За неделю.

— Так ты сфоткаешь или нет?

— Сфоткаю.

— Спасибо.

Чаепитие было после конной прогулки. Но Сеня с Кирой проголодались сильно тоже только после прогулки. За один столом в традиционной палатке с этническими аксессуарами по натянутым стенам они сидели большой компанией и пили чай. Ещё предложили мацони или молоко, но у Киры аллергия, а Сеня, вообще отказался от второго пирожка, сказал, что они слишком жирные, а он худеет.

Кира с удовольствие съела пирожков за двоих. Коша она вышла из палатки помыть руки, коней уже отвели отдыхать в стойла. Так что Золотого она не увидела. Раковина стояла на чем свет стоит, а кусковое мыло расквасилось в мыльнице. Но Киру это совсем не удивляло, в конце концов они на ферме, а не в гостинице.

После того, как девушка вернулась, за ней ушел Сеня и осведомился, как дойти до раковины. Парень отдал Кире телефон, и она ждала его в палатке, пока другие пошли стрелять из лука. Когда Сеня вернулся, то смотрел на Киру озлоблено.

— Я обгорел! Теперь болеть будет.

— Я тоже, извини.

— Ты ведь была в ванной, могла взять СПФ.

— Ты тоже был и тоже мог взять.

— Но ты была там последняя.

— Да, да. Я снова во всем виновата. Ты голоден?

— Да.

— Почему тогда пирожки не ел?

— Я не буду такое есть.

— Понятно. Пойдешь стрелять из лука?

— Пойду, все равно раньше не уедем, Нужно купить пантенол в аптеке рядом с парковкой и сразу намазаться.

— Да, так и сделаем.

— Боже, какой пипец. Эти пирожки жирнющие, руки болят, хорошо хоть клещей не подцепил.

— Спасибо, Сеня, что нашел экскурсию.

— Да, да. Сейчас “спасибо”, а потом я снова для тебя ничего не делаю.

— Сеня, ты все делаешь. Мне нужно в туалет, пошли постреляем из лука – выпустишь пар.

– Спасибо за заботу.

Сеня и Кира вышли из палатки. Бутылку воды они допили перед выходом, и сейчас Сеня искал куда ее выбросить. Им навстречу шел один гидов:

— Вы из лука стрелять?

— Да! – ответила Кира.

— Вам туда, – и гид указал рукой на группу в трехстах метрах из трех мужчин, Кира их узнала по росту и одежде: мальчик, его отец и второй гид, видимо, чтобы не выбили друг другу стрелами что-нибудь.

— А куда можно выбросить? – спросил Сеня.

— Там дальше мусорка будет. Или можете мне отдать, еще одна у конюшен есть.

— Спасибо, мы сами выбросим.

— Как вам прогулка?

— Очень понравилась, – ответила Кира.

— Тогда оставите отзыв?

— Конечно! – ответила Кира.

— А еще в вотс ап скину ссылку на беседу с фотографиями.

— А можно по аирдропу? – спросил Сеня.

Кира немного удивилась. Сеня ненавидел фотографироваться, а тут такой интерес. Возможно, все дело в коне.

— Да, я напишу сейчас Асылам, вы у лука будете?

— Да.

— Она к вам подойдет.

На этом гид с ними попрощался и пошел к конюшням. Руки Киры и сени были не оранжевыми, а прямо малиновыми, но пока ничего не болело. Кира винила себя, что забыла этот крем. Каждый день его с собой брала, а тут забыла. Ее отец тоже был забывчивым. Но это свойственно творческим людям.

Кира всегда считала, что ее отец не был хорошим мужем. Он не был надежным, и отчасти это подкосило ее маму. Пусть они и не жили вместе. но почему-то они ведь ушла от него. Интересно, а ее младший брат когда-нибудь катался на лошади? Скорее всего нет. Отец Киры был музыкантом, а в 80-90 года это было очень тяжело, хоть и были разные подработки, корпоративы. В его трудовой книжке, которую Кира нашла среди документов были разные профессии: и плотник, и сантехник, даже электрик, музыкальные тоже были, но поменьше. И вообще будто он нигде не задерживался надолго. Год, полгода, а потом все обрывается. Наверное, его последняя работа не шла в трудовую.

Кира пошла учится в колледж, чтобы почтить память своего отца. Возможно, он был бы против, как любой родитель, который пытается оградить от невзгод своего ребенка. Он знал обо всех подводных камнях, а еще, если бы он поддерживал Киру, то она бы большего добилась, чем теперь. Но как бы случилось, она не узнает. Только рано или поздно, ему бы стало очень одиноко. Как и ее преподавательнице по специальности, дочка которой уехала в консерваторию в другой город. Это пришлось на четвертый курс Киры. В Кризисном она рассказывала об этом психологу. Весь последний год ее преподавательница выпивала, а потом легка в больницу и спустя время смогла вернуться к работе. Кире пришлось все решать самой, было так непросто, что сейчас она бы не рискнула вернуться к хору, снова встать за дирижерский пульт.

Она же была куратором Кириного курса, и главным дирижером их хора. Гос Кира тоже сдавала сама, но со всем справилась.”Всем нам нужна перезагрузка”, - думала девушка. Сеня шел впереди, и видно было, как расслабились его плечи, когда она нашел мусорку и выбросил бутылку. Они вдвоем ненавидели что-то носить в руках, только приходилось это делать чаще Сене.