Десятка мечей. Том I I.

Глава 13.

Награждение прошло на дворцовой площади. За несколько минут собрания всё уже успели подготовить к мероприятию. Все были рады во время церемонии, в особенности Анна, Алексей и Леон, и лишь один Виктор Георгиевич стоял, нахмурив брови. Его вовсе не радовали ни перспектива возможной революции, ни новые расследования по поискам мятежников, ни бестолковое собрание, ради которого ему пришлось отменить все дела. Но он знал, что самое худшее, что может случиться, обязательно случится. Такова была примета, когда все маршалы появлялись на собрании в тронном зале.

Церемония награждения подошла к концу и Анна, Алексей и Леон разъехались по домам, заведомо договорившись встретиться в таверне в шесть часов вечера.

К назначенному времени два маршала собрались в одном из известнейших трактиров города под названием «Северная рюмочная», чтобы отпраздновать успешное завершение дела. Они ждали третьего, что опаздывал на десять минут из-за застигшего его врасплох неожиданного ливня. От усталости и достаточно скромного ведения жизни никто из них не захотел устраивать гуляний на широкую ногу. Перспектива спокойно посидеть в трактире и пропустить по паре стаканчиков была лучшей и одинаково сильно всех привлекала, хоть Леон и не показывал этого своим товарищам. Маршалам было только под тридцать лет, но жизнь на границе и вечные бойни давали понять, что долгая жизнь — непозволительная роскошь для них. В тридцать каждый из них чувствовал себя на пятьдесят. Было ли это из-за вечного напряжения, к которому они уже привыкли, и благодаря которому посреди сна в случае экстренной ситуации могли за одну спичку натянуть на себя доспехи и пойти на поле битвы, из-за шума во время сражений, вечной суматохи во дворце и упрëков от всех вышепоставленных в их стороны... От стресса их чувства за все годы службы притупились, хотя бы денëк спокойствия и умиротворения уже был подарком свыше. Каждый из девяти маршалов Гесцарии смирился со своей участью, и теперь они всех себя полностью и безвозмездно отдают своему государству и их гражданам. Они сгорали полностью, идя в бой за свою страну, сражались так, как в последний раз. И, видя, как народ с восхищением и уважением смотрит на них, выкрикивая слова благодарности, после очередной победы и сохранения суверенитета, каждый из маршалов будто снова рождался из пепла, и кости, переломанные в нескольких местах, внутренние, почти развалившиеся, органы, больше не болели. И каждый раз они клялись про себя и в следующий раз любой ценой защитить этих людей, даже если им придëтся вырвать собственное сердце. Сколько ещё лет им осталось? Анна думала на эту тему множество раз. В лучшем случае она дотянет до пятидесяти, хотя это тоже звучало как слишком смелые, даже наглые, надежды. В еë возрасте женщины уже вовсю нянчат своих детей, в то время как она может только нянчить свои доспехи после очередной чистки. Когда Анна была ещё маленькой и хрупкой госпожой Софией, то грезила о собственном имении, об интеллигентном и воспитанном муже и о нескольких любимых ею детях. Но судьба распорядилась иначе, и теперь женщина Анна, являясь маршалом востока, сидела в загаженном трактире с другим маршалом, который в данный момент подмигивал официанткам, прерываясь на ковыряние зубочисткой в зубах. Сейчас Анна даже не представляла, что будет делать дальше. Лучшим концом для неё на данный момент была славная смерть воина на поле боя. Никаких семьи, мужа и идиллии. Лишь еë армия, еë коллеги с приветом и войны. Судьба достаточно жестоко и иронично поступила с ней. Анна неосознанно горько усмехнулась.

— Что такое? — Алексей положил очередную покорëженную зубочистку в пепельницу.

— Это я сама над собой, — Анна помолчала. — Слушайте, как Вы считаете... За нас уже где-то наверху расписана наша жизнь?

От услышанного вопроса Алексей случайно сломал пополам только что взятую в руку новую зубочистку, и замешательство на его лице быстро превратилось в угрюмость.

— Это вы говорите про судьбу. По мне, судьбы как таковой не существует. Бывают лишь стечения обстоятельств и решения отдельно взятого человека.

Анна взяла гранёный стакан в ладони и большим пальцем правой руки начала оттирать мутное пятно на нëм.

— Получается, действия одного человека могут превратиться для другого в стечение обстоятельств?

— Именно! — Алексей хлопнул в ладоши.

Алексей поправил волосы рукой и некоторое время смотрел на Анну, прежде чем заговорить.

— Слушайте, к чему такие вопросы?

— Ничего, просто задумалась о жизни, — Анна всë ещё крутила стакан в руках, не поднимая глаз на собеседника.

— Интересно, — Алексей поставил локоть на стол и положил голову на ладонь, всë ещё наблюдая за Анной. — Может, расскажете о своей жизни? Мы ведь коллеги, можно сказать, товарищи, — Анна закатила глаза, — а я ничего о Вас не знаю, как и все остальные при дворе. Мне-то можно знать, я думаю.

Девушка резко оторвала взгляд от стакана и посмотрела на Алексея.

— Что вам рассказать?

— Ну, откуда Вы, кто ваши родители... Такое, основное. Хотя бы когда у Вас день рождения, чтобы я смог подготовиться.

— Так! — Анна нахмурилась и попыталась придать своему голосу злости. Ей нужно было защитить тайну своей жизни, а лучшая защита — нападение. — Это не свидание, чтобы разглагольствовать о таком! — Анна скрестила руки на груди. — Но день рождения двадцать четвëртого марта, буду с нетерпением ждать вашего подарка.

Алексей сначала вытянул лицо и вскинул брови, но потом громко засмеялся, закинув голову назад. Анна от такой реакции немного смутилась, огляделась по сторонам, убедившись, что никто из-за шума не обращает на них внимания, и, откашлявшись, нахмурилась сильнее, чтобы скрыть смущение.

— Что смешного? — спросила она холодно.

— Нет, нет, — Алексей всë ещё смеялся и махал руками перед собой, — просто выглядит смешно, когда Вы пытаетесь казаться разгневанной.

Анна была шокирована его наглостью и взвинчено вскрикнула.

— Нахал! Прекратите смеяться!