Десятка мечей. Том I I.

Часть 5. Глава 23.

Анна не верила своим глазам, будто перед ней было не то самое поместье Ставрогиных. Её сердце рвалось на части, параллельно обливаясь кровью. Как иронично: после жуткого пожара дворец и прилежащую к нему территорию затопило из-за вешних вод, которые уже лет пять подряд доходят до низов склона, где и находилось само поместье. Оранжерея, за которой когда-то следила София, и стеклянные галереи, все окна были выбиты. Дворец утопал в дикой, какой являлась младшая из Ставрогиных, зелени. Если бы это было другое поместье, Анна бы восхитилась красотой места. Но сейчас она еле-еле держала себя в руках, чтобы не заплакать при других маршалах. Она хотела убежать, сославшись на навалившуюся кучу работы, но что-то тянуло её туда, даже через боль в сердце, через горечь в груди. Всё же это был её родной дом.

Рядом с ней стоял также, словно пень срубленного столетнего дерева, Алексей. Если Анна смотрела на когда-то еженощно сияющий дворец, который теперь стал полуразваленными останками прошлого, со страхом и ужасом, то Алексей с дикой болью в глазах. Он закусил губу, чтобы ни единая слеза случайно не потекла по его щеке.

Леон отошёл от них далеко, а Иван был уже за десяток метров от ворот. Первый, не почувствовав за собой товарищей, обернулся.

— Что вы там оба встали, а? — крикнул им Леон. — Давайте, живее!

Оба вздрогнули, ведь ни Анна, ни Алексей не подозревали, что другой стоит в таком же подавленном состоянии. Они посмотрели друг на друга и медленно двинулись вперёд.

Первое время они молчали. Анна пыталась понять, вызвало ли у Алексея это место какие-либо эмоции, а сам же Алексей пытался успокоиться и уверить себя, что его лицо не выдало больше скорби и печали, чем должно было.

— Тебе тут приходилось раньше бывать? — спросил вдруг Алексей.

— Нет, — они оба шли, смотря в противоположные друг от друга стороны. — А ты, как я понимаю, регулярно тут проводил время?

— Да. Честно сказать, это место было вторым по развлечениям и празднествам в Рардбурге после дворца императора. Каждый праздник сюда стекались толпы знати и дворян, у дворца стояли десятки карет. А что бывало на Новый год! — Алексей слишком увлёкся воспоминаниями, он будто перенёсся на одиннадцать лет назад. Но, вернувшись в реальность, он заговорил с заметной горечью в голосе. — Хотелось бы мне вернуться на лет одиннадцать назад, когда ещё не произошли те ужасные события, я бы...

Алексей громко вздохнул.

— Ладно. А у тебя, Аня? — он повернулся к девушке. — Были ли какие-нибудь интересные и популярные места, откуда ты родом?

— Не было ничего такого, — Анна лишь отмахнулась, у неё не было настроения выдумывать что-то новое для своей легенды.

— Из какого ты, кстати, города? Я же так и не выяснил.

У Анны уже был готовый ответ, этот вопрос являлся одним из первых и основным для её легенды.

— Не знаю, бывал ли ты на Востоке Гесцарии, но там есть небольшой городок — Дович. Моя семья была из разорившегося, но древнего рода. Так что у нас не было особо денег, но мы чтили традиции, и нас воспитывали по максимуму возможностей. Конечно, приглашать учителей из-за границы уже не представлялось возможным, но матушка искала и находила множество учебников, по которым я и училась.

— Теперь понятно, почему у тебя с самого появления был слуга. Как давно он у тебя во служении?

— С самого отрочества. А что? — Анна повернулась к Алексею, он же лишь засмеялся и покачал головой — их ложь с Родионом сходилась. Они обговорили все моменты заранее. — Странные вопросы у тебя, Алексей. Расспрашиваешь всё, да расспрашиваешь. Видимо, работа оставила след и на твоих интересах, раз тебе так нравится устраивать допросы.

— Ничего такого не вижу, но, раз тебе так не нравится мой, подчеркну, чистый интерес, может, ты тогда меня поспрашиваешь?

— С удовольствием. Ты учился в гимназии Ставрогиных? Как закончил её?

— О-о-о! — протянул Алексей и засмеялся. — Это было прекрасное время. Знаешь, я даже особо и не учился толком. Знал лишь то, что с лёгкостью давалось, а вот химия и, прости, Астерий, французский язык никак не шли. Я по-французски как на первом уроке не знал ничего, так и вышел пустым. Но, несмотря на это, меня посчитали хорошим кандидатом на пост старосты класса, так как я был стеной за каждого своего одноклассника и, если мне что-то показалось несправедливым, шёл разбираться.

— Как я понимаю, было интересно.

— Не то слово! Был у меня товарищ один... Иван.

С самого их знакомства Анне было невероятно интересно, куда же делся Иван, и как он поживает.

— Самый близкий мой товарищ за всю жизнь. Всегда осаживал меня, а когда утвердили маршалом, то искренне радовался за меня и стал моей правой рукой.

Алексей замолчал. Анна же была недовольна таким коротким рассказом, и поэтому попросила рассказать поподробнее об Иване.

— И как он сейчас?

— Без понятия. Хорошие времена длились недолго, через три года моего руководства армией Северного округа его похитили вражеские партизаны. Возможно он жив, но... Я не думаю.

Анна сто раз пожалела и прокляла себя. Если бы она не повелась на своё любопытство, то не находилась бы сейчас в такой неловкой ситуации.

— Ох, Боже, мне очень жаль... Прости меня, я...

— Ничего страшного. Ты не знала, да и я сам виноват. Я должен был быть тогда с ним.

Но из-за глупой ссоры Алексей в ту ночь покинул палату своего друга. Они в очередной раз поссорились из-за несерьёзности Алексея — Иван считал, что у Алексея не всегда будет выходить одерживать победы лишь засчёт интуиции и военного духа. Хотя бы иногда он должен включать голову и просчитывать всевозможные исходы сражения, взяться за улучшение своей тактики. Алексей, как обычно, начал отшучиваться, но в какой-то момент они оба перешли границы, что и послужило причиной их серьёзной ссоры. Тогда Алексей, вздымая ветер вокруг себя, унёсся из палатки друга, чтобы не видеть его. В тот зимний вечер было особенно красиво: снежинки большими пластами медленно опускались на землю, было теплее обычного. Вообще, он изначально зашёл к Ивану, чтобы пригласить его выпить чего-нибудь крепкого чуть поодаль от лагеря. Но теперь ему в одиночку пришлось уйти к себе, в одиночку выпить всю бутылку вина, которое ему за несколько месяцев до этого передал на день рождения министр финансов, и в одиночку лечь спать, затаив на своего друга обиду. Конечно, на утро он хотел с ним помириться. Даже нет, само бы всё уладилось за разговорами о провианте и снаряжении. Но кто бы мог подумать, что на следующее утро Алексей придёт в палатку Ивана, наполненную своими воинами, а посреди стола, что стоял в палатке, будет воткнут кинжал с берёзовой рукояткой, перевязанной чёрной лентой? Тогда в Алексее что-то треснуло. Второй раз. Второй раз он потерял дорогого ему человека по своей вине. Если бы тогда он не откладывал признание на потом, если бы сейчас не ушёл в гневе. В тот момент, стоя в оцепенении среди суетившихся рыцарей в тесной палатке, он понял, что его жизнь дворянина осталась в прошлом, что теперь он — маршал. Теперь он один в этом большом мире. И терять ему было уже нечего.