Десятка мечей. Том I I.

Часть 6. Глава 27.

Анна хотела, чтобы мятежника, что выловил Иван, допрашивал кто-то из них, однако Артемий Никифорович сказал, что такое ответственное задание может доверить только себе — он понимал, что мятежники, которые готовы покончить с собой при какой-либо непредвиденной ситуации, отчаянные люди, с которыми нужно вести диалог аккуратно. Однако, несмотря на многолетний опыт Артемия Никифоровича в организации допросов, в один день мятежник задушил себя своими же обносками. Артемий Никифорович выразил своё сожаление, был разочарован тем фактом, что ничего полезного для расследования у пойманного мятежника выяснить не удалось. Он считал, раз ему не удалось уследить за мятежником, то Анна или кто-нибудь из других маршалов точно упустил бы его раньше. Однако с того инцидента прошло полтора месяца, и Анна только сильнее убедилась в том, что дело с мятежниками и предателем-маршалом нужно вести только ей. В следующий раз она даже под страхом смерти не отдаст того, кто мог бы быть ей полезен в расследовании — верить нельзя никому, даже Артемию Никифоровичу.

Как уже говорилось раннее, Юго-Восточный округ — второй самый беспокойный из всех девяти. И этой осенью снова, почувствовав прилив сил и уверенности не от большого ума, малая граничащая община решила оттяпать себе часть подконтрольной территории Ивана. В год только они доставляют беспокойства раз пять, Ивану уже осточертела их назойливость и тупость. Дабы окончательно убедить их в том, что лезть на территорию государства с сильнейшей армией мира — идея, обречённая на провал, он попросил Анну ему помочь и преподать урок противникам. А Анна только рада помочь своему товарищу.

Девушка стояла уже на холме с частью своего войска. От бобрового воротника с красным камнем, который служил пуговицей, отходил плащ, что развивал ветер. Она пришла раньше всех, и только спустя десять минут на горизонте стал виднеться Иван со своей армией. Анна пришпорила свою лошадь и пошла навстречу Ивану.

— Доброе утро, — Анна склонила голову.

— Доброе, — Иван приложил ладонь к груди. — Я безмерно тебе благодарен.

— Ой, да ладно тебе! Ты знаешь, что мы всегда рады тебе помочь.

— Но всë же я в долгу перед тобой.

Ещё ни разу за свою жизнь Анна не была так спокойна перед битвой. Предстоящая кампания казалась ей утренней разминкой перед завтраком.

— Анна Борисовна, Анна Борисовна! – к ним подскакала Виктория. – Здравствуйте, Иван Дмитриевич, — она склонила голову, поздоровавшись с Иваном, после чего снова обратилась к Анне. — Там уже подступают!

Анна обернулась в сторону бескрайнего поля, на котором стояли останки старой оборонительной крепости, что уже вот как лет сто стояла без должного ухода и присмотра, оставленная на волю судьбы. Анна чуть нахмурилась. Что-то ей не нравилось в построении варваров.

— Мне кажется, или они построились каре?

Иван, округлив глаза, повернулся в сторону противника.

— И правда... Неужели прошло столько времени, что мы смогли лицезреть их развитие и зародившуюся у них мысль о построении?

— Или им кто-то подсказал... — тихо сказала Анна.

— Аня, успокойся. Не могут же все беды быть... — Иван посмотрел в сторону Виктории. — Это уже называется паранойя.

— Ладно. Они собираются сделать три каре: большинство сил сосредоточено в центральном строе. Вы стройтесь клином, разбивайте его, мы в рассыпным строем займёмся оставшимися двумя.

— Александр, что у них по оружию? Никаких нововведений нам больше не стоит ждать в этом бою?

Фокин Александр Фёдорович — единственный адъютант Ивана. Он был на пять лет младше Ивана, с широкими крепкими плечами и всегда ровной, словно струна гитары, спиной. Сейчас он сидел верхом на коне возле Ивана и смотрел на построившихся варваров через подзорную трубу.

— Никак нет. Они как и всегда: с копьями и луками, — лёгким движением руки Дмитрий схлопнул трубу и убрал в карман. — Ваше Высокоблагородие, когда начинаем?

Иван, поморщившись, посмотрел на солнце, затянутое серой дымкой облаков, какая обычно бывает в начале декабря.

— Строиться начинаем уже сейчас. По команде сигнального выстрела начинаем бой.

— Виктория, — Анна обратилась к ней, — берёшь на себя командование правым полком, на мне левый. С тобой пойдёт Михаил, не ругайтесь и ведите себя достойно. Надеюсь на вас двоих.

Виктория отдала честь Анне, прежде чем приштопорить коня и ускакать на поиски Михаила.

К десяти часам утра над войсками Гесцарии вверх, кружась в воздухе, взлетел снаряд сигнального пистолета, неся за собой хвост фиолетового дыма. Все рыцари в тёмных доспехах рванули на выстроившихся в «квадраты» варваров, что тоже начали движение вперёд. В первых рядах двух армий Гесцарии шла кавалерия с винтовками, за ними — с мечами. Год назад Михаил Александрович провёл армейскую реформу и поставил каждой армии некое количество винтовок. Конечно, производство ни тогда, ни до сих пор не было налажено, и поэтому только малому количеству рыцарей выдали винтовки и провели для них соответствующие учения.

Анна, хоть и считалась молодым маршалом, но всё же, как и Виктор Георгиевич, и Пётр Иванович, и Павел Юрьевич, была не очень довольна нововведениями. Армии Гесцарии прекрасно справлялись и с мечами на конях! Но, в отличие от трёх других маршалов, Анна понимала, что военное дело в стране должно двигаться вперёд, пока их в первенстве не обогнал кто-нибудь другой.

Анна чувствовала себя менее уверенной с винтовкой в руках, однако она блестяще с ней справлялась. Первые ряды каре противника были прорваны, и дело оставалось за малым — перебить потерявшихся из-за разрушенного строя варваров.

Почему-то в этом сражении Анна вела себя так апатично, как никогда, словно эта битва и правда была простой разминкой. Ей было скучно, из-за чего она злилась и на себя, и на варваров. Она должна быть благодарна Астерию за то, что в Гесцарии всё спокойно и её жизни ничего особо не угрожает. Но однотипные кампании и правда утомляли Анну. Увидев построение варваров, чего никогда доселе не было, она вдохновилась. Но, выйдя на поле боя, Анна сильно разочаровалась. Её надежды не были оправданы — перед ней снова были дезориентированные варвары, которые хаотично нападали со всех сторон.